И вновь наступила. Так, кладбище… тихое уютное кладбище, где я похороню Змееныша, из-за которого сейчас чувствую себя полной дурой.
– Вот так, все хорошо… кружимся. Милисента, не сопротивляйтесь.
Я стараюсь. Но он то влево тянет, то вправо! То вообще на месте поворачиваться заставляет. Я вся изнервничалась, пытаясь понять, куда мне все-таки идти. А что ноги оттоптала, так сам виноват, если определиться, влево или вправо, не может.
– В вас есть врожденное изящество, и чувство ритма неплохое, – попытался утешить Орвуд, – нужно лишь немного практики, и, уверен, все получится.
Мне бы его уверенность.
– А теперь сделайте вид, что вам дурно.
Это как?
Я закатила глаза…
– Не до обморока, просто веер раскройте и помашите.
Веер?
А, точно! Повесили на пояс и такую штуку. Еще подумала тогда, что матушке бы понравилось, кружевной, хрупкий.
Я сняла, хоть и не с первого раза. Все-таки с револьверами проще, чем со всей этой красотой.
– Вот так, обопритесь на мою руку и говорите…
– О чем?
– О чем хотите.
– О кладбищах? У нас тоже есть.
– Они везде есть. Улыбайтесь, но так, будто очень устали.
Я и вправду жуть до чего устала, что от музыки, которая нервы мои вымотала, что от танцев, что от лицемерия этого.
– Сейчас я выведу вас на балкон и оставлю ненадолго, скажем, схожу за пуншем.
– Пунш пить не стоит, – на всякий случай предупредила я и подумала, что как-то этот момент мы с сиу упустили. Ладно, на завороженных моя кровь подействует, а на остальных?
Если тоже подействует?
И каким образом?
– Не буду.
Балконы здесь оказались узенькие и тесненькие, что ласточкины гнезда. И доверия им никакого. Я глянула. Город и земля терялись в темноте, внизу, и мелькнувшая было мыслишка сбежать, попросту спустившись вниз, сразу утратила привлекательность.
– Не скучайте. – Некромант откланялся. А я осталась одна. Правда, ненадолго. Я… я и вправду узнала его. Даже в маске. Маска ему шла.
И этот фрак.
И…
– Теперь ты и вправду на графа похож, – сказала я первое, что пришло в голову. И почему-то покраснела. Прямо почувствовала, как всю в жар бросило.
– А ты на графиню.
– Смеешься?
– Нисколько. Ты красивая.
– Это ты просто одичал здесь, на Западе, вот и отвык от нормальных женщин. – Я протянула руку и коснулась человека, который… который стал мне близок?
А он поймал мои пальцы. И странно было чувствовать его тепло даже сквозь тонкий шелк перчаток.
– Тогда хорошо.
– Что хорошо? – спросила я почему-то шепотом. А он придвинулся вплотную… это на балконе места мало.
– Что отвык. Привыкший, я бы тебя, возможно, и не увидел бы. И жил бы дальше дурак дураком.
Мы близко друг к другу.
Это балкончик тесный. Именно. И… и я просто беспокоилась.
– Я испугался.
– Я тоже.
– Молли?
– Она… в общем, там сложно все. И тут тоже. Мне приказали тебя искать.
– Тогда ты нашла.
– Он думает, что я – как они. Он привык, что любую может заморочить. Вот и… даже сомнений не возникло. Повезло, да?
– Повезло.
Он осторожно коснулся моего лица. И тепло вновь же будоражит. Это уже бабочки в животе или еще пока гусеницы? Главное, неспокойно так.
И стыдно.
Страшно самую малость. Хотя что плохого в том, чтобы целоваться со своим мужем? Особенно когда никто не видит.
А заговоры… заговоры обождут.
Никуда они не денутся.
И потом, мы просто стоим, я опираюсь на него, он… он обнимает меня. Молчим. Наверное, надо что-то сделать, сказать и рассказать… Скоро здесь воцарится хаос, или, наоборот, ничего не произойдет. И тогда как? Мыслей в голове слишком много, а я просто стою и стараюсь запомнить это мгновенье.
То, чем пахнет от его костюма.
И от него самого.
Его тепло. И дыхание. И то, как бьется сердце. Силу, которая такая родная, близкая. А время тянется, тянется, словно сочувствуя.
Я вздохнула.
– Все будет хорошо. Мы… что-нибудь придумаем.
– С чем?
– Со всем.
Тогда ладно, если что-нибудь. Что-нибудь – это веский аргумент. И я кивнула. Верю. Придумаем. Обязательно. Пальцы коснулись треклятой незабудки.
– Твоя сестра… велела отдать тебе вот это. И еще сказать, что она ждет. Что… выведет нас, но это неправда.
Мне вдруг стало страшно. Вдруг он решит, что я вру?
Или что ей можно поверить.
– Это от броши. Я заказал ей на шестнадцатилетие. Взял ее акварель и отнес ювелиру, а тот сделал брошь. Только она сломана. – Чарльз нежно погладил цветы. – Куда нужно идти?
– Никуда.
– Не бойся, я ведь все-таки маг.
А я дракон, ну хотя бы там, во снах. И моя кровь способна помочь, только, судя по всему, ничего не происходит.
– Извините. – Орвуд откашлялся, и я дернулась в сторону, но Чарльз лишь крепче меня обнял.
– Знаешь, – обратился к нему муж презадумчиво, – мне очень хотелось сломать тебе руку. Или сразу обе.
Орвуд почему-то рассмеялся.
Все-таки странные они люди, некроманты.
– Ты ведь понимаешь, что идет игра?
– Мне она не нравится.
– Она никому не нравится, но игра началась. Знаешь, кого я встретил? Правда, он сделал вид, что меня не узнал.
– Кого?
– Блайдена. Старшего. И вряд ли он явился сюда за женой. Помнится, он счастливо женат. И детьми его боги не обидели. А вот старшенькому как раз время подошло.
– Это тот, который…
