- Глена, - она поднимает голову и шепчет почти мне в губы, - обещай мне, если мы выживем, ты дашь мне шанс. Хотя бы выслушаешь меня. Пожалуйста!
Она требует от меня каких-то обещаний! Она. От меня. Я должна бы просто рассмеяться ей в лицо, оттолкнуть наконец и сказать, что нет, ни в этой жизни, ни в какой еще. Но я смотрю в ее глаза, затянутые пеленой слез, и понимаю, что у меня нет сил отталкивать ее. Всё, что я могу, - это не сказать ей «да». Вместо «да» я целую Джанну. Если я сегодня умру, у меня хотя бы будет этот прощальный поцелуй. Последнее желание приговоренного. Её губы, соленые от слез.
За окном раздается пронзительный свист первых атакующих заклинаний. Я отпускаю Джанну, она меня, и мы обе бежим к лестнице.
- Ты выслушаешь меня, Глен? - на бегу снова спрашивает она, а я только отмахиваюсь. Поцелуй — это не «да», но на самом деле, это гораздо больше. Джанна, наверное, тоже это понимает, потому что начинает улыбаться. Вечно я делаю слишком много и совсем не то, когда дело касается её. Мы добегаем до лестницы, а там она вниз, а я наверх, к башне, где мне сейчас самое место.
- Только попробуй умереть сегодня, Джанна, - кричу я ей вслед. И я серьезно. Пусть только попробует. Я не посмотрю на то, что у нас с ней разные боги. Даже в посмертии найду.
Еще полтора года назад мы с Джанной почти не знали друг друга. Кажется, что в Центральной Магической Академии все друг друга знают: как-никак, небольшой набор, редкая профессия, узкий круг, - но это не совсем так. Конечно, каждый знает однокурсников в лицо, а со временем и большую часть студентов других курсов тоже запоминает. Но по-настоящему тесное общение обычно получается у студентов даже не внутри факультета - внутри кафедры. Маги-стихийники знают магов той же стихии с разных курсов и немного других стихийных; зельевары начиная с первого курса привыкают бегать консультироваться с ядовиками и медиками — зельеварами постарше, уже выбравшими специализацию; экспериментаторы стоят отдельно и консультации дают только избранным; специалистов по ментальным штукам все остальные все равно избегают пуще некромантов, а они высокомерно делают вид, будто это они сами избегают простых смертных; пространственники... как раз их даже в лицо запомнить сложно.
В общем, я знала Джанну в лицо. Знала, что она с зелий, на курс старше меня. Знала, что она в составе факультетской команды участвует в ежегодном турнире Академии — и то, про турнир я знала только потому что сама была в факультетской команде. И это всё. Думаю, она знала обо мне не намного больше. Ну, может быть, ей я еще немного примелькалась в качестве приятельницы Дана Князева. Все друзья Дана всегда на виду. Я ему подругой не была, я была «дальний круг», но конечно, и меня время от времени вспоминали как «ту рыжую, из свиты Князева» с обязательным дополнением: «нет, не главная, а ее сестра». Дан дружил с моей сестрой, а я просто могла иногда ошиваться рядом на правах родственницы. Я этим правом не злоупотребляла: во-первых, не хотела их бесить, а во-вторых, нелегко постоянно находиться рядом с объектом обожания и ничем этого не выдать.
Я была немного влюблена в Дана с тех пор, как впервые услышала о нем от Вари. А уж когда сама поступила в ЦМА и увидела его лично, дела мои стали совсем плохи.
Дан, во-первых, красавец. Нет, правда. Он отлично сложен, у него выразительные карие глаза, шикарная улыбка, аристократический профиль и светло-русые волосы, которые, как ни уложи, все равно хорошо смотрятся. Частично это наследственность, частично — заслуга мамы-медички. Но, конечно, внешние данные — это еще полбеды. Настоящая беда в том, что Дан еще и очень одарен. В ту пору мало кто понимал, насколько сильно, но даже то, что Дан скрыть не мог, а потому демонстрировал, окружающих весьма впечатляло. Поговаривали, он мог бы идти на три специальности как минимум, то есть вот настолько разнонаправленная сила, а главное — настолько пластичный характер.
Характер мага в колдовстве — второй важнейший пункт после собственно магической предрасположенности. Хочешь хороших результатов — будь тем человеком, который должен их получить. Поддержи всем известные стереотипы: медики человеколюбивы, воздушники легкомысленны и веселы, огневики вспыльчивы, землевики упорны — и так далее. Если маг воздуха будет мрачен и задумчив, он ослабеет. Если огневик совладает со своим характером и перестанет вспыхивать по любой ерунде, огонь перестанет так легко вспыхивать в его ладонях... А если зельевар-экспериментатор вдруг озаботится такими вещами, как мораль и этика, то ничего толкового он не сварит. Жаль, что когда я общалась с Джанной, я не думала, какие проблемы ее неэтичность может принести лично мне.
