— Комиссар Гордон, — сказала Жаби. — Нас ждёт страшное дело, мне без тебя не справиться. Ты говорил, чтобы я просто свистнула, фьють-фьють-фьють, и ты сразу придёшь…
— О, как же я рад, что ты пришла. Мы очень спешим? Или успеем немножко перекусить?
Гордон вылез из постели, заварил чай и достал семь грушевых кексов.
Домик был небольшой. Когда сюда внесли кровать, места для другой мебели почти не осталось. Поэтому друзья пили чай, сидя на краешке кровати. Жаби рассказала о жутких и загадочных происшествиях.
Гордон слегка покраснел и подумал, что ему надо кое в чём сознаться. Он хмыкнул. Да ну, как-то неловко всё это…
— Оставайся сегодня тут, — сказал он. — Можешь лечь у меня в ногах. А завтра мы во всём разберёмся.
— С удовольствием! — сказала Жаби. — Но чем ты занимался всё лето? Что ты делал вчера?
— Ловил рыбу, — сказал Гордон. — Я целыми днями ловил рыбу и размышлял о жизни. Я рыбачу без крючка, разумеется. Просто подкармливаю маленьких добрых плотвичек в реке. Но вообще-то отпуск — это довольно скучно…
Мечтать о нём приятно, про себя подумал Гордон. Но на самом деле — скукота.
— Я так рад, что ты пришла, Жаби! Могу перед сном прочесть тебе несколько смешных анекдотов про мышей. А завтра с утра пораньше мы пойдём в отделение. Мне прямо не терпится поглядеть, как там всё сейчас выглядит. Хм, да.
Жаби заползла в уголок кровати. Гордон прочёл анекдот. Разобрать, что он говорит, было трудно, потому что он всё время смеялся. Живот его подпрыгивал, и кровать ходила ходуном.
Гоняется кошка за мышами. Один мышонок как закричит: гав-гав-гав! Кошка — ХИ-ХИ-ХИ — испугалась и убежала. А мышонок говорит: «Учите — ХА-ХА-ХА — иностранные языки».
— Это был собачий язык, — прокудахтал Гордон.
— Я поняла, — сказала Жаби.
— А такой слыхала?
Но на этом анекдоте Жаби уснула. Гордон потушил свет.
— Спокойной ночи, мой лучший друг, — сказал он.
Наутро опять было солнечно и безветренно. День обещал быть чудесным. Друзья-полицейские шли по лесу. Фуражки сверкали золотом. Комиссары направлялись в отделение полиции завтракать.
По дороге Жаби всё думала о загадочном ночном посетителе, который скрёбся в её окно. Или о двух посетителях — ведь, возможно, их было двое.
— Он, она или они ужасно чвакали и чмокали.
— Надо же! — хрюкнул Гордон.
— Это было невыносимо страшно, — сказала Жаби. — Может, он, она или они хотели меня напугать?
— Вот как? — сказал Гордон и покраснел.
— А может, он, она или они хотели мне что-то сообщить?
— Ты говори лучше «призрак», — предложил Гордон. — А то ведь неудобно: «он, она или они»… «Призрак», и всё тут!
— Ой, ужас, — сказала Жаби, которая очень не любила призраков. — Но если Призрак хотел меня напугать, то он-она-или-они не ушли бы просто так…
Гордон наградил её многозначительным взглядом.
— Призрак должен был сказать «бу», когда я выглянула на улицу, погреметь цепями или помахать простынёй…
— Вот как? — Гордон уже мечтал сменить тему и обсудить предстоящий завтрак.
— То есть Призрак
Комиссары задумались. Гордон думал, как бы прекратить этот разговор. Он так сильно думал, что ему пришлось сесть под дерево и отдохнуть. Потом он лёг. Лучше всего ему думалось лёжа. Хм, хм, хмм, думал он. Но в голову ничего не шло.
— А может, Призрак хотел шпионить за
Гордон покачал головой.
— А вдруг лис вернулся? — продолжала Жаби. — Вообще-то старая ворона говорила, что лис может вернуться. Хотя… Лисом не пахло. Пахло немножечко тобой.
Гордон сел.
— А разве я чем-то пахну?
Жаби напомнила ему, что она мастер различать запахи. Гордон пах застеленной кроватью, кексами и весёлой книжкой. Хотя, наверно, это просто старый запах Гордона ещё не до конца выветрился из отделения..
Пока они так сидели, на лугу происходило что-то странное. Вдалеке шагал детский сад. Первой шла воспитательница. За ней беспорядочной толпой тянулись дети. Весёлой песни слышно не было. Неужели что-то случилось?
— Знаешь, как я рад! — сказал Гордон.
Детсадовцы шарили в траве и в кустах. Воспитательница бегала взад-вперёд.
— Я так обрадовался, когда ты пришла и разбудила меня, — продолжал Гордон.
— Ты обрадовался, что я тебя разбудила?
Воспитательница помахала руками. Кто-то из детей заплакал. Воспитательница что-то крикнула,
хотя Гордон и Жаби не расслышали, что именно.
Гордон думал о том, что теперь снова служит в полиции. Он погладил свою фуражку.
Жаби тоже думала. Только о лисе. Она беспокоилась, что он вернулся и хочет съесть Гордона. Как ей защитить друга? Жаби думала долго-долго. И придумала!
