Эшли Белл полностью

Туман, прежде отступивший, вновь ринулся на штурм в эти последние часы дневного света. Без сомнения, туман собирался вторгнуться на несколько миль вглубь суши и встать на ночь лагерем. Они еще не доехали до Коуст-хайвей, как перед ними возникла белая стена. Море находилось в полумиле – четверти отсюда. Медленно наступающее туманное цунами накрыло «хонду». Свет головных фар автомобиля пронзал белесую дымку подобно золотистым кои[70].

Машина сделала поворот к югу. Они в полном молчании преодолели оставшуюся часть пути. Биби свернула направо и остановила «хонду» в нескольких шагах от Поппи-авеню. Брюнетка, распахнув дверцу, выбралась наружу. Развернувшись, она нагнулась и заглянула в салон автомобиля.

– Всего хорошего, Джо.

Пятьсот долларов упали на пассажирское сиденье.

– Э нет, дорогуша! – запротестовала Биби. – Ты их честно заработала.

– Вам нужнее, – возразила девушка. – Я же не в бегах.

Затем место у дверцы заняла блондинка.

– Крепко обнимаю, Джо. Не позволяй гадостным выгребным паукам взять над тобой верх, – сказала она.

Девушка положила свои пятьсот баксов поверх денег подруги и захлопнула дверцу.

Игривые и шумные, еще не научившиеся двигаться грациозно, девчонки зашагали на юг, чуть-чуть склонившись друг к дружке, делясь, судя по всему, своими мыслями. Расцветка их одежды и очертания фигур блекли и расплывались по мере того, как они приближались к источнику тумана. Даже когда они повернули на Поппи-авеню, Биби могла их видеть: на углу улицы вместо застройки располагалась стоянка ресторана «Пять корон». Обе Гермионы обернулись и помахали Биби ручками. Они вряд ли могли ее видеть, но она помахала в ответ.

Учитывая, как мало они были знакомы, девушку несколько удивила та глубина привязанности, которую она испытывала к Гермионам. Привязанность эта еще более окрепла сейчас, когда девичьи фигуры таяли в густом тумане. Возможно, ее привлекла в них странная смесь храбрости и беззащитности, всезнайства и наивности.

Стоило новым подругам скрыться из виду, в голове Биби пронеслось: «Вот идут две мертвые девушки».

Мрачное чувство, внезапно ее охватившее, удивило Биби. Она выпрямилась, сидя за рулем «хонды». Ее встревожила мысль, что эти пять слов могут оказаться пророческими и девочки, не дойдя до дома, попадут в лапы неумолимой смерти. Девушка попыталась открыть дверцу со стороны проезжей части и выйти, но в уши ударил автомобильный гудок. Резкий звук вывел ее из мистического самогипноза, и Биби сидела несколько минут, стараясь привести собственные мысли в порядок. Она не провидица и не цыганка, которая видит грядущее в хрустальном шаре. Она на пять минут вперед не в состоянии предугадать собственное будущее, не говоря уже о будущем других.

Вскоре Биби поняла: мысль «Вот идут две мертвые девушки», вероятнее всего, была результатом ее собственного одиночества. Теперь эти девушки для нее все равно что мертвы, она никогда больше не увидит их. Теперь она снова одинока в своем бегстве и поисках. Ее охватило ужаснейшее чувство одиночества. Никогда прежде Биби не чувствовала себя настолько безнадежно одинокой. Бремя одиночества лишало ее сил, парализовало волю, прикалывало булавками, словно мотылька. Хотя она остановила машину в неположенном месте, Биби могла бы вот так сидеть хоть всю ночь, пока над землей не поднимется заря нового дня. У нее не было возможности обратиться за помощью ни к кому из тех, кого она любила, ведь в таком случае они стали бы очередными мишенями Терезина… Пэкстон другой. Он способен смотреть в лицо опасности. Пэкс! Пожалуйста, вернись домой! Пожалуйста! Для представителей властей ее рассказ покажется горячечным бредом психически неуравновешенного человека. После этого она сразу же станет первой подозреваемой в делах об убийствах Соланж Сейнт-Круа и Калиды Баттерфляй. По мере того как туман вокруг нее становился с каждой минутой гуще, а фары автомобилей, проезжающих мимо «хонды», раз за разом омывали ее своим светом, девушка чувствовала себя все более потерянной. Она принялась искать утешение в опасной жалости к самой себе.

Так продолжалось до тех пор, пока Биби уже не могла больше этого терпеть, а именно минут десять. Черт побери! Она еще способна кое-что сделать. Есть вопросы, на которые Биби должна найти ответы. Многие из этих ответов таятся в ней самой. Она уже смутно понимала, что ищет. Теперь, подобно слепой в наполовину знакомом ей доме, она сможет нащупать свой путь к полному пониманию.

Дождавшись перерыва в потоке проезжающего мимо транспорта, Биби вырулила на Коуст-хайвей и погнала на юг с такой скоростью, словно от этого зависела ее жизнь.