В Лагуна-Бич атмосфера была почти апокалиптической. Туман стлался над землей подобно дыму от мирового пожара. Невидимое солнце настолько выдохлось, что последний дневной свет не имел ни яркости, ни цвета. Унылое, призрачное свечение, которое, кажется, вознамерилось не освещать, а проникать до костей и оставлять рентгеновские отпечатки ее скелета на тротуаре. Со временем это станет палеонтологическим доказательством того, что человечество когда-то существовало.
Каждый третий магазин торговал предметами живописи. К счастью, магазинов одежды было не меньше, чем художественных галерей. Биби купила себе новые вещи, чемодан с мягкими боками на колесиках, а в продовольственном магазине помимо прочего приобрела готовый обед в кулинарии.
По дороге обратно к машине девушка прошла мимо собачьего бутика «Гав». Здесь торговали игрушками и прочими принадлежностями. Одной из вещиц, выставленных в витрине, был кожаный ошейник. Он напомнил ей об Олафе до того, как тот стал Олафом. Примерно такой был на песике, когда он пришел к ее дому тем дождливым днем, только ошейник Олафа был потрепанным, потрескавшимся, измазанным в грязи.
Сейчас, впрочем, ей вспомнился не день появления пса в их доме, а день, когда три года спустя после его смерти она, уже девятнадцатилетняя девушка, перебиралась из бунгало родителей в отдельную квартиру. Тогда вместо одной картонной коробки, стоящей в глубине ее стенного шкафа, книгами были забиты доверху четыре. Биби сидела на полу и перебирала их, откладывая те из томов, которые уже перестали представлять для нее интерес. В последней картонной коробке она обнаружила, что книги сложены таким образом, чтобы посередине на дне образовалась пустота, в которой помещалось несколько предметов, в том числе кусок замши с завернутым в него старым ошейником Олафа. Биби забыла, что в свое время его сберегла. Если когда-либо она испытывала определенное сентиментальное чувство по отношению к этой вещице, то сейчас от него не осталось даже воспоминаний. Кожа была потрескавшейся, грязной, от долгого лежания без проку местами появилась плесень, пряжка была погнутой и покрытой ржавчиной. Не было ни малейшего смысла хранить ошейник, но Биби и на сей раз его не выбросила. Она… Что же она сделала? Неужели пошла в магазин, торгующий принадлежностями для бизнесменов, и купила несгораемый металлический сейф для документов? Точно. Он имел прямоугольную форму с основанием в двадцать дюймов и высотой в десять. Крышка держалась на одной рояльной петле. Простой замок. Латунный ключ. Сейф предназначался для хранения дарственных, завещаний, полисов страхования и бумаг, подобных вышеперечисленным. Положила ли она завернутый в замшу ошейник вместе с другими найденными ею вещами в этот сейф? Да, но…
Теперь же в витрине магазинчика в центре Лагуна-Бич она увидела точно такой же ошейник. Биби не могла вспомнить, что же еще обнаружила в тайнике посреди книг в картонной коробке. И что она сделала с металлическим ящиком для документов? Куда его подевала?
Шины проезжающих автомобилей шелестели и шуршали по мокрому асфальту. Туман ложился капельками росы ей на лицо. С деревьев капало. Большие мотыльки пара махали своими крыльями у стекол фонарей. Биби сама себе показалась чужой незнакомкой.
С последними своими приобретениями девушка вернулась к «хонде», оставленной ею возле восточного конца Форист-авеню. Несколько минут спустя Биби отправилась на Коуст-хайвей в поисках мотеля в северной части города, туда, где никто не станет ее искать, а она сможет найти саму себя.
Мотель не заслуживал ни пяти, ни четырех звездочек. Вероятно, даже три звезды ему можно было дать с большой натяжкой, но здесь было чисто, аккуратно, и, что самое важное, тут Биби смогла сохранить свое инкогнито. Она оставила «хонду» в переулке за два квартала от мотеля, а сама пришла, таща за собой чемодан на колесиках.
За стойкой регистрации в конторке, окрашенной в карибский желто-голубой цвет, сидела женщина. Сама стойка регистрации представляла собой либо настоящий плавник, часть потерпевшего кораблекрушение судна из дерева акации коа, либо искусную подделку, напоминающую о героическом прошлом, связанном с тяготами и лишениями. Дерево было красным, лоснящимся, волокнистым…
Маленькие мотели обычно управляются супружескими парами. Женщина за стойкой проявила столько радости, словно встречала у себя в доме дорогую гостью. На висевшем у нее на блузке бейджике значилось, что зовут ее Дорис. Она ничего не имела против наличных денег, но, согласно правилам, Биби следовало предъявить свою кредитную карточку и водительские права на случай, если гостья что-то поломает у себя в номере.
– Он не разрешает мне иметь кредитки, – заявила Биби, – а еще он порезал мои водительские права.
Она сама удивилась, когда губы ее задрожали, а в голосе зазвучали страх, горечь и душевная боль. Биби никогда не была хорошей актрисой. Судя по всему, чувство одиночества и тревога создавали вполне правдоподобный фон для ее легенды о жене, избиваемой и притесняемой мужем.
