Она вытащила из сумки ручку и села, думая, что же случится, если она начнет здесь писать. Поколебавшись, принялась выводить строки «Вечера разума», стихотворения Дональда Джастиса[71], которым восхищалась. Когда Биби перешла ко второй строчке, первая начала таять, исчезая со страницы в той же последовательности, в какой ранее записывалась. Ко времени, когда Биби дописала вторую строку, от первой уже ничего не осталось. Когда она закончила третью, вторая последовала примеру первой.
Подобно ощущению, испытанному Биби, когда она листала книгу на автостоянке перед «Донат Хейвен», теперь ее тоже посетило чувство, что время течет быстрее, перестав измеряться секундами и минутами. Сейчас она была как будто заворожена. Биби показалось, что нечто мельтешит в поле ее периферийного зрения. Повернуть голову было совсем непросто, но девушка все же бросила взгляд направо. Женщина в форме, возможно, горничная, явно осведомленная о присутствии здесь Биби, двигалась со скоростью, не доступной человеку. Казалось, кинопленку прокручивают вперед невероятно быстро. Теперь она очутилась не в номере мотеля, а где-то в другом месте.
Испугавшись, Биби выронила ручку, отстранилась от книги и вновь оказалась в своем номере. Вещи вернулись на прежние места. На кровати лежал пакет из магазина «Барнес энд Ноубл». Чемодан на колесиках стоял возле двери ванной комнаты. Согласно ее часам, прошло менее двух минут.
Ничего из написанного ею не сохранилось. Куда подевались строки Дональда Джастиса?
Пэкс один сидел в салоне, вслушиваясь в рев двигателей самолетов, перемещающихся по инерции либо взлетающих с палубы авианосца. Он думал о «Сейнт-Ангелус Мэдоус», семейном ранчо по разведению лошадей в Техасе. Его родители были немного разочарованы тем, что после окончания школы их сын решил вместо семейного дела вступить в ряды морских котиков. Из трех его братьев Логан, который был на два года младше Пэкстона, тоже пошел служить в ВМС. Эмори и Шанс, с видимой неохотой отказавшись от военной службы, остались работать на ранчо. Они женились, и теперь у них уже есть дети. «Сейнт-Ангелус Мэдоус» – рай для ребятни, прекрасное место, чтобы расти, не отрываясь от земли и под благотворным влиянием собственной семьи. Там есть река, в которой можно купаться. Собаки всегда готовы играть и бегать за детьми. Зимой белым-бело, как в сказке. Летом жарко и зелено. По полям разгуливают голуби. В сезон осенней охоты из высокой травы в небо вспархивают перепела. А еще, конечно же, есть лошади, красивые, умные, игривые лошади.
Они разводили аппалуза. Идеальные рабочие лошадки как для собственного ранчо, так и на продажу. Пасо-фино – замечательная порода для истинных почитателей, высоко ценящих красоту аллюра этих скаковых жеребцов. Андалузская и бельгийская теплокровная также легко поддаются дрессуре и часто становятся победительницами скачек. Кроме того, на ранчо растили и обучали подседельных лошадей. Они же принимали участие в скачках. Можно провести целую жизнь среди лошадок, быть с ними и днем и ночью, но при этом не чувствовать себя blasé[72]. Жеребята всегда очаровательны по весне. Лошади умны, умеют любить, во все времена красивы и грациозны.
Биби родилась серфингистом, не ковбойшей. Пэкс любил серфинг, особенно когда рядом была она, однако годы службы не выветрили из него любви к лошадям. Это был вопрос, ответ на который они пока затруднялись найти. Они время от времени вели беседы на эту тему, но до конца службы Пэкстона еще оставалось несколько месяцев. При этом никто не сомневался в том, что, когда наступит срок, они найдут решение, которое устроит и его и ее. Или побережье, или равнины на плато, или и то и другое, или ни то и ни другое. Особого значения это не будет иметь. Главное, чтобы они оставались вместе.
Дверь приоткрылась. Из-за дверного проема возникло лицо летчика.
– Главный старшина Торп! Ваш вылет.
Пэкстон вскочил со стула и взвалил на плечо тяжелый вещмешок, радуясь тому, что больше не сидит на месте.
После убийства профессора Сейнт-Круа в ее викторианском убежище Чаб Кой сообщил о существовании разных группировок в этом безумном заговоре, но, возможно, охранник намеревался сказать куда больше, чем это. Кое-какие из фраз, произнесенных Коем, показались Биби уж слишком вычурными, не из лексикона бывшего копа. Она выделила три места, в которых чувствовались литературные аллюзии. Чего-чего, а такого от охранника Биби могла ждать в последнюю очередь. Судя по всему, он не был начитанным человеком. Этот мужчина скорее будет цитировать звезд спорта, чем Шекспира.
