В голову девушке пришла одна из возможных разгадок того, что намеревался сказать ей Кой. Прежде, еще в детстве, ее разум вращался без остановки словно веретено. На протяжении долгих лет мозг Биби, уподобившись ткацкому станку, неутомимо прял разнообразное полотно, состоящее из впечатлений, чувств, мыслей, идей, концепций и теорий. Сейчас ее постигло озарение… Что, если одна слабая нить, едва различимая в спешной смене мыслей и тревог, оборвалась? Спустя секунды другие нити вплелись, заняв место оборванной так, что Биби даже не заметила этого из-за чудовищной скорости, с какой ткалось полотно. Возможность подобного настолько испугала Биби, что девушка, вскочив со стула, опрокинула его.
Двери в ее голове, давно остававшиеся закрытыми, начали приоткрываться. Прежде запрещенные к посещению комнаты ее памяти зазывали к себе. Ей снова было пять лет. Она лежала одна в освещенной Микки спальне, а под кроватью притаилось что-то злое. Десять лет. Она прячет собачий ошейник. Шестнадцать. Она борется с желанием, которое может погубить ее. У Биби закружилась голова. Она ощутила слабость в коленях. Девушка наткнулась на второй стул и схватилась обеими руками за спинку, стараясь сохранить равновесие. Глаза ее закрылись.
– Нет! Нет! Нет! – воскликнула она преисполненным ужаса голосом.
Тонкий кисловатый запах.
Биби открыла глаза и оглядела туалет, душ, белые полотенца на хромированной вешалке… Сначала она не поняла, в какой ванной комнате находится, потом вспомнила о мотеле. Тачка Пого стоит в двух кварталах отсюда. Хейзел Везерфилд – женщина, страдающая от насилия со стороны мужа. Отец Хейзел приезжает из Аризоны утром. Кешью и крекеры. Курага и воздушный сыр.
Ее охватило странное чувство, которое нельзя было назвать ни хорошим, ни плохим. Она не ощущала себя ни расслабленной, ни напряженной. Она не испытывала страха, но и уверенно себя тоже не чувствовала. В ней образовалась пустота, вакуум, высасывающий из нее силы. Биби подумала, что потеряла что-то, вот только никак не могла вспомнить, что именно, поэтому сочла свою утрату за нечто маловажное.
Если и был дым, то он уже рассеялся, оставив лишь неприятную вонь.
Разве она не стояла, опершись о спинку стула? Теперь она обнаружила, что стоит, облокотившись о верх столика с раковиной, изготовленной из кориана. В самой раковине лежало нечто пушистое, напоминающее дохлых гусениц. Пепел… остатки чего-то полностью сожженного. Рядом с раковиной – бутановая зажигалка. Девушка вспомнила, что купила ее в Лагуна-Бич вместе с едой для своего ужина, зубной щеткой, пастой и прочими мелочами. Она никогда не курила, поэтому не поняла, зачем ей понадобилась зажигалка. Наверное, чтобы что-то сжечь.
Вытянув пробку, Биби повернула вентиль холодного крана и смыла пепел. Вращение воды, льющейся в сточное отверстие раковины, напомнило девушке о недавнем головокружении, хотя сейчас голова у нее не кружилась.
Впав в нерешительность, Биби вновь оперлась о столик с раковиной. Не сказать чтобы ей было не по себе либо она чувствовала себя сбитой с толку, просто девушка потеряла ориентацию.
Один из стульев с прямой спинкой лежал перевернутый. Когда она подняла его с пола, то заметила три книги на небольшом обеденном столе. Мягкие обложки каждой из них были согнуты так сильно, что они лежали развернутые, не закрываясь. В каждой из книг не хватало части страницы, вырезанной выкидным ножом, выпавшим из рукава доктора Сейнт-Круа, когда Кой пристрелил ее. От страниц остались только жалкие обрывки.
Перекидной блокнот также был на столе, открытый на чистом листке. По-видимому, она собиралась что-то записать в него.
Ее настроение начало меняться. Она ощутила себя менее отстраненной. Мысли теперь принимали определенную форму.
Книги озадачили Биби. О’Коннор, Уайлдер, Джек Лондон… Она помнила, что покупала их, но не могла вспомнить зачем. С Терезином и его людьми, выслеживающими ее, чтобы убить, у Биби просто нет времени на чтение.
Чаб Кой. Книги имеют к нему какое-то отношение.
Вдруг девушка догадалась, что сделала – Капитанов трюк с памятью.
Она любила Капитана. Он помог несчастной маленькой девочке сохранить ее разум в здравии. Однако оказанная им помощь не решала ее проблем, какими бы они ни были, а лишь учила тому, как лучше подавлять память о них. Причина ужаса никуда не исчезала. Она оставалась и ждала своего часа, чтобы снова приоткрыть дверь и приняться за старое.
Дрожа, шокированная, Биби уселась за стол и уставилась на изувеченные книги большого формата в мягкой обложке.
