Обрат адмирал!
Великий Сострадарий Робер весьма грустно опечален прискорбными событиями в бухте Пихтовой. Эпикифор выражает смиренную надежду на то, что предерзкие померанцы все же будут отысканы для Упокоения независимо от того, в какой удаленный уголок океана они забьются. Ибо иначе трудно рассчитывать на благожелательность Святой Бубусиды и Санация. А также, разумеется, и на благожелательность базилевса нашего императора.
Эпикифор также пребывает в некотором недоумении по поводу того, сколько еще надо послать кораблей Флоту Открытого моря, чтобы их наконец оказалось достаточно. Правильно ли Он понял, что 27 единиц мало? Верно ли при этом, что вся эскадра курфюрста по-прежнему имеет всего 7 боевых кораблей? Или после не совсем обычного сражения в Пихтовой их стало несколько больше?
Как и предсказывал адмирал Метример, эскадра Мак-Магона поставила все паруса и несколькими часами позже, имея скорость одиннадцать узлов, проскочила сначала мимо борющихся с противным ветром кораблей Андрокона Василиу, а затем благополучно разминулась и с Атрегоном. В досадных пределах видимости. Но за пределами дальности огня. Имперские корабли спешно развернулись, однако уже в последующие сутки безнадежно отстали, поскольку и «Мегион», и «Гримальд», получившие наиболее серьезные повреждения, все же сохраняли превосходство в скорости над широкими и высокобортными линкорами Василиу.
Чтобы совсем не терять противника из виду, аншеф-адмирал отрядил в погоню три самых быстроходных фрегата. В ответ Мак-Магон повернул на юг и один из фрегатов тут же отправился назад с донесением о перемене курса. Через несколько часов эскадра повернула на запад, чем избавилась от второго соглядатая.
Вскоре после этого, огибая недружественные магрибские берега, корабли Поммерна спустились к широтам, на которых ночь уже являлась настоящей ночью. Воспользовавшись темнотой и небольшим штормом, померанцы отделались и от последнего соглядатая – фрегата «Дюбрикано». Утром двадцать второго июля горизонт за кормой «Магденау» вновь оказался чистым. А перед слегка укоротившимся в бою бушпритом «Денхорна» открылись безбрежная синь. Ничто уже не мешало экспедиции затеряться, исчезнуть в просторах самого великого из океанов Терраниса.
И тут гросс-адмирал Мак-Магон издал самый неожиданный из всех своих приказов:
– Всем кораблям и судам эскадры! Последовательный поворот на девяносто градусов. Курс – вест.
Пройдя на запад несколько десятков миль, адмирал приказал повернуть еще раз. Теперь – на север.
Курсом норд они шли много суток. Постепенно ветер из свежего превратился в пронизывающий, а впереди показались первые льдины. Экипажам выдали теплую одежду. В неотапливаемых каютах люди спали не раздеваясь. Но так продолжалось только две ночи. На третью гросс-адмирал выдал еще один странный приказ:
– Всем кораблям эскадры! Последовательный поворот на девяносто градусов. Курс – ост!
Члены штаба в очередной раз недоуменно переглянулись. Вице-адмирал Додерлейн взглянул на карту и сказал:
– Но так мы упремся в Абораварский архипелаг, Уолтер.
– Верно, – кивнул Мак-Магон.
– Зачем нам заходить на эти пустынные острова? Кроме тюрьмы там ничего нет.
– Так должен думать и адмирал Василиу.
– А я об этом не подумал, – сказал Додерлейн, склоняя голову.
Аборапарский архипелаг лежал под семьдесят девятым градусом северной широты и находился в девятистах милях северо-западнее Ситэ-Ройяля. Свое имя эта группа пустынных островов унаследовала от некоего обрата Аборавара из Пампаса, решившего подвигом отшельничества еще больше прославить земляка своего, Корзина из Бубудусы. Святой Аборавар прославлял святого Корзина всего несколько месяцев, пока не отбыл в мир иной от милосердной цинги.
