– М-да. Кирш, конечно, не Пуффольд, но… как бы это выразиться… Что он из себя представляет?
– Не могу сказать, в ее присутствии он совершенно теряет дар речи.
– Ну, еще бы. Не он один. Вы не хуже меня знаете, каково иметь красивую дочь.
Дон Амедео усмехнулся.
– Знаю. Прекрасное средство от спокойной старости. Надеюсь, наше пребывание в Карлеизе не слишком затянется…
Бервик вздохнул. Оба замолчали, глядя вперед.
В восточной части озера Гринуотер уже хорошо различался пролив Малый Эльт, а за ним и прибрежные кварталы Кингстауна. На левом берегу пролива, оседлав острый узкий мыс, возвышались величественный массив замка Карлеиз, главной резиденции альбанских королей. Замок словно вырастал из бока огромного утеса и казался его естественным продолжением. Он имел общую форму трехгранной ступенчатой пирамиды с зубчатыми стенами и многочисленными башнями на каждом уровне. Таких уровней было восемь, причем уже первый значительно возвышался над лесом, обступающим основание этой каменной громады.
– О, Карлеиз, Карлеиз, – благоговейно шептал Франц. – Это есть одно из чудес света! Его строили четыреста лет… Взгляните, господа, хотя бы на знаменитейший из всех мостов – на Белую Руку Карлеиза!
Мост действительно потрясал воображение. Он соединял ребро замка со скалой на противоположном берегу пролива Малый Эльт и висел на головокружительной высоте. Под его аркой свободно могли пройти мачты «Поларштерна». Господа Кузема и Бурхан единодушно высказали свое восхищение. Был поражен даже ироничный и невозмутимый мэтр Фоло. Но поражен по другой причине.
– Какая расточительность, – качая головой, сказал он.
– И это еще не все чудеса, – с энтузиазмом продолжал Франц. – Видите, одной стороной замок прижимается к утесу? Там, в скальных гротах и искусственных пещерах, хранятся государственная казна, сокровища королевской фамилии и припасы, достаточные для снабжения всей столицы в течение нескольких лет, если приключится осада. Оттуда, прямо из гротов, в Карлеиз течет целебный ручей. На верхнем этаже под крышей из стекла он образует чудесное озеро. Купаясь в его минеральных водах, альбанские короли достигают удивительного долголетия и до самой смерти сохраняют ясность мышления. Хитроумные зеркала позволяют иметь естественное освещение подземных покоев с восхода до заката Эпса. Надземные этажи представляют уникальную систему арочных залов, располагающихся один над другим. В толстых стенах устроены каналы. По ним в зимнее время из гротов течет горячая вода, согревающая и очищающая замок. А летом – холодная. Друзья мои! Я буду счастливейший архитектор, если увижу Карлеиз изнутри. Неужели моя мечта сбудется?
Мечте Франца было суждено сбыться. Тогда как все корабли померанской эскадры, описав циркуляцию, один за другим бросили якоря у Госпитального острова, примерно в миле от Белой Руки Карлеиза, личной яхте курфюрста Поммерна была оказана особая честь: по любезному распоряжению Альфонса Четвертого карантин для нее отменили.
Под музыку королевского оркестра, исполнявшего гимны двух стран, «Поларштерн» ошвартовался рядом с со стотридцатидвухпушечной громадой «Соврин ов Сиз», флагмана альбанского флота и самого большого плавающего сооружения на всем Терранисе.
После приветственных церемоний на пирсе принцесса Камея и все сопровождающее высокую гостью лица получили приглашение явиться на прием к Альфонсу Четвертому. В Карлеиз.
Услышав это, бедный архитектор едва не лишился чувств. Однако он и не подозревал, какие потрясения ждут его в замке.
– Я восхищен вашим мужеством, принцесса, – сказал король. – Насколько мне известно, это был первый случай в истории, когда дама вела в бой эскадру!
– О нет, нет! Эскадру вел адмирал Мак-Магон, – ответила Камея, кланяясь. – А дама была не одна. Ваше величество, разрешите представить моих преданных подруг, согласившихся сопровождать меня в этом плавании?
Король в замешательстве поправил корону скипетром.
– Подруг? Так вы что, не одна? Ваше высочество, сделайте одолжение. Мы сгораем от любопытства! Итак?
Камея знаком попросила свою свиту расступиться.
– Итак, ваше величество, представляю и рекомендую вам донью Инджин, герцогиню де Сентубал. А также леди Изольду, графиню фон Бервик.
В тронном зале Карлеиза стихли разговоры. Молчал король, молчали придворные, молчали покрытые шрамами альбанские адмиралы. Но те хоть не терпели поражения от Пресветлой. А вот на альбанских генералов, проигравших последнюю войну, было больно смотреть. Кто ус кусал, кто багровел затылком и щеками.
Первой решилась заговорить юная герцогиня де Сентубал.
– Позвольте узнать, ваше величество, – опустив озорные глазки, спросила Инджин. – Неужели мы чем-то вам не угодили?
Альфонс Четвертый очнулся.
– Что? Не угодили? Вы? О нет, юная леди, совсем напротив. Вы меня поразили, причем поразили приятно.
Неожиданно он отложил в сторону свой блистающий скипетр, встал и громко хлопнул ладонями:
– Подать вина!
Потом сошел с трона и, пуская побоку весь церемониал, поднял внушительного вида кубок.
