Ваше Императорское Величество!
Чрезвычайная комиссия Пресвятой Бубусиды провела расследование событий Пресветлой Ночи.
С превеликой печалью сообщаем:
Uno.
-–
Верный империи и Уставу ордена Великий сострадарий, праведный обрат наш Робер де Умбрин, одним из первых доблестно пал в бою за империю Света, выказав чудеса преданности учению Святаго Корзина Бубудуска.
Покоряясь единодушным просьбам обратьев, впредь, до официального решения Санация, обязанности эпикифора принял на себя я, Ваш покорный слуга Керсис Гомоякубо, бубудумзел. Разумеется, – и временно, и со всем подобающим смирением.
Duo.
-–
Я принимаю пост эпикифора в тяжелое для страны время, ибо невольное смущение подданных Пресветлой Покаяны после подлого нападения померанских окайников чрезвычайно велико есть. С огорчением превеликим доношу я:
Героически отразив неприятеля и обратив оного в позорное бегство, Домашний флот Вашего Императорского Величества пребывает в безрадостном состоянии весьма. О чем и представляю Вашего Императорского Величества Высочайшему Вниманию таблицу неприкрашенных потерь.
ИТОГО: боеспособны только линкор «Орейя» и фрегат «Сибу».
Tres.
-–
Виновными в поражении комиссия признала бывшего командующего Домашним флотом Альметракиса и бывшего коменданта крепости Контамар Густавссона. Густавссон арестован, Альметракис покончил с собой. Производится следствие в отношении капитанов кораблей и командиров береговых батарей. Все они отстранены от занимаемых должностей.
Quattor.
-–
Военному министру де Гевону отдано распоряжение о проведении срочной мобилизации.
Прошу Вашего Величества Высочайшего Соизволения на объявление войны мятежному курфюршеству Поммерн, а также на Ускоренное Упокоение для окайника Бернара Бауценского, бросившего предерзкий вызов могуществу империи. После того, что он учинил в бухте Монсазо, другого решения у нас нет. При мысли о том, что в Эрлизор выпущено столь издевательское (одно!) ядро, мое сердце обливается кровью!
23. Альбанис
В залив Холл-Геральд померанские корабли входили при переменчивом ветре. Временами он то усиливался, принося дождевые завесы, то слабел, а на траверзе створовых маяков почти стих. Проплыв по инерции сотню саженей, эскадра остановилась, а затем была вынуждена бросить якоря. Иначе под воздействием прибрежного течения вполне можно было сесть на мель.