– Что за чепуха, – поразилась Камея. – Какие еще двойники? Дон Алонсо, что все это значит?
– Скорее всего, это означает банальный дворцовый переворот, ваше высочество. Бубудумзел Гомоякубо ловко воспользовался событиями Пресветлой Ночи в своих личных целях.
– Не слишком светлых?
– О, разумеется.
– А как это может повлиять на планы графа Бельтрамоно? Мы-то ведь прекрасно знаем, что десант высаживали, а вот эпикифора не захватывали и никаких двойников не оставляли.
– Мы – да, мы знаем, – согласился майор. – А вот граф – нет. Между тем, с большой долей вероятности можно предполагать, что в Ситэ-Ройяль он ездил для секретных переговоров с люминесценцием. Просить же мог только одного – военной поддержки против своего законного короля. Очень похоже на государственную измену, не так ли?
– Настолько, что невозможно отличить, – усмехнулся дон Алонсо.
– Так-так, – сказала Камея. – И теперь граф думает, что эпикифор – в наших руках?
– Он не может исключить такой возможности.
– Послушайте, – сказала Камея, – а ведь ему не позавидуешь.
Герцог улыбнулся.
– Что поделаешь! Государственная измена – это очень некрасиво, ваше высочество. Чем бы она ни оправдывалась.
Камея ненадолго задумалась.
– Дон Алонсо! А мы ведь точно не знаем, справедливы ли наши подозрения.
– Не знаем. Вот пусть сам Бельтрамоно и даст ответ. Если он согласится на переговоры, то очень усилит эти подозрения.
– Допустим. Только эпикифора у нас нет. И вообще, а красиво ли будет…
– Заниматься шантажом? Ничуть. Однако этим мы попытаемся сохранить мир в целой стране и, быть может, спасем множество жизней. Разве это недостаточная цена? Представьте на минуту: мы признаемся, что никакого эпикифора не изловили. А Бельтрамоно спокойно двинет свои отряды на Карлеиз и поднимет бунт в самом дворце. Может такое случиться?
– Да, – грустно согласилась Камея.
– Увы, перед нами тяжелый выбор, ваше высочество. Либо честно поставить под угрозу жизнь тысяч людей, либо эту угрозу отвести. Ценой некоторой неправды. Типичная ложь во спасение… И даже не ложь, а умолчание. Нам ведь не потребуется доказывать, что де Умбрин спрятан где-то в трюме «Денхорна». Мы просто не должны отвечать на вопрос так ли это. Не будем забывать, что сохранение мира в Альбанисе соответствует еще и государственным интересам Поммерна. Как только к власти придет партия Бельтрамоно, нашим кораблям тут же предложат покинуть Кингстаун.
– Хорошо, если этим все и ограничится, – сказал фон Бистриц. – Нас могут попытаться и не выпустить из проливов. Точно так же, как часом раньше пытались удержать принцессу во дворце.
– Так вы поддерживаете дона Алонсо, герр майор?
– Нет.
– Нет? И почему?
– Граф Бельтрамоно – человек гордый и далеко не робкого десятка. Даже косвенное давление на него может привести к противоположному результату.
– Отчего же столь гордый человек отправился на поклон к эпикифору? – спросил несколько уязвленный герцог.
– Поддался эмоциям, совершил ошибку. С кем не бывает? Кстати, если он отправился за помощью, значит, не так уж уверен в своих собственных силах.
– Резонно, – кивнул герцог. – Следовательно, вы за то, чтобы сказать ему правду?
– При первой же возможности. Обязательно наедине и с максимальным тактом. Будет лучше, если за это возьмется ее высочество.
– Почему? – удивилась Камея.
– Принцесса, на вас невозможно обижаться. Простите за откровенность.
Дон Алонсо скупо улыбнулся.
– Это так. А вы уверены, что Бельтрамоно в полной мере оценит жест?
– Не уверен. Инерция заговора очень велика. Но если слухи о пленном эпикифоре приведут графа на борт «Поларштерна», это и будет максимум того, что можно из них извлечь, не рискуя всем делом. Дальше нужны другие доводы.
– Другие доводы? Какие же?
Майор вынул из кармана вчетверо сложенный лист.
– Вот здесь мои предложения.
Де Сентубал пробежал глазами бумагу и нервно забарабанил пальцами по подлокотнику кресла.
– Сдаюсь, – наконец сообщил он. – Это может сработать. Впрочем, что я говорю? Это должно сработать!
Потом герцог встал и протянул руку.
– Благодарю. Вы меня кое-чему научили, барон.
Такое признание из уст дона Алонсо Камея услышала впервые в жизни. Сгорая от любопытства, она несмело спросила:
– А мне можно поучиться? Вы же знаете, с дипломатией у меня проблемы…
Сои проблемы имелись и у шаутбенахта Сванта. Едва «Поларштерн» успел отойти от причала, как стих ветер. Какое-то расстояние судно прошло по инерции, а потом замерло. Пришлось бросать якорь в каких-то двухстах саженях от берега.
Место стоянки получилось крайне неудачным. Курфюрстен-яхт оказался в пределах досягаемости всей имевшейся в округе артиллерии. Его можно было обстреливать из Карлеиза, Кингстауна, обеих башен Белой Руки и с военных кораблей, находившихся в бухте.
