Что касалось последних, Свант был уверен лишь в лояльности капитана «Бронлоу», с которым успел завести самые приятельские отношения. Между тем, в гавани находились еще пара фрегатов и гигант «Соврин оф Сиз», командиры которых, вероятно, и сами еще не знали, чью сторону примут. Зато не вызывало сомнений, на чьей стороне окажется имперский фрегат «Тромпаск». Покаянец всего несколькими часами раньше вернулся со стороны моря и наверняка имел инструкции от аншеф-адмирала Василиу. Между тем, все боевые корабли Поммерна находились у Карантинного острова, в семи морских милях от бухты Кингсбэй. Единственным плюсом позиции являлось то, что «Поларштерн» до поры укрывала плотная тень Карлеиза. Но и это преимущество являлось временным. Олна все выше поднималась над хребтом, поэтому полоса темноты смещалась.
Свант составил подробный рапорт для адмирала и отослал его с баркасом. Потом вызвал своего старшего офицера Геффке, распорядился задраить все иллюминаторы пассажирской палубы, погасить навигационные огни, портов не открывать, но пушки зарядить, а морским пехотинцам выдать личное оружие. У дверей своей каюты, в которую переехала Камея, Свант поставил охрану. Еще двух матросов отправил в помощь альбанским гвардейцам, охранявшим покои королевы. После этого шаутбенахт раскурил трубку и поднял бинокль, рассматривая альбанскую столицу.
Кингстаун погрузился в угрюмую ночную тьму. Лишь кое-где горели редкие фонари. Но город не спал. По его улицам разъезжали кареты, сновали верховые, а в нескольких местах находились большие скопления вооруженных людей.
Севернее столицы, примерно в полумиле от городской стены, белели палатки военного лагеря. Там тоже не спали, были заметны перемещения многочисленных факелов. По-видимому, сторонники оппозиции полностью контролировали и Кингстаун, и его ближайшие окрестности.
Еще мрачнее выглядел Карлеиз. В замке вообще не горело ни единого огонька. По крайней мере, в окнах, обращенных к бухте и городу. Можно было бы подумать, что твердыня покинута, если б не редкие силуэты часовых, хорошо заметные на фоне звездного неба.
А ночь была хороша. Звезды отражались в спокойной воде. Над бухтой, изредка попискивая, носились летучие мыши. В прохладном безветренном воздухе далеко разносились случайные звуки – лай собак, стук колес и подков по мостовым, позвякивание железа на стенах замка. Пахло дымком от костров, на которых еще совсем недавно дворники жгли опавшую листву. С пологих склонов окрестных гор мирно светились огни ферм и пригородных усадеб.
– Как все это, оказывается, хрупко. Вся эта мирная картина, – сказала Камея Изольде. – Как странно…
Обе стояли на капитанском балконе «Поларштерна».
– И как странно, что все это сохранить можешь только ты, – заметила Изольда.
– Почему я? Все мы. Я, что ли, выиграла сражение в бухте Монсазо? А пулю кто из плеча у Иржи вынул?
Изольда покачала головой.
– Конечно, все стараются. В меру сил и возможностей. Но наступил момент… Я думаю, что главное будет зависеть не от адмирала, не от моего отца или герцога, а только от тебя, милая наша Скамейка. Так что… держитесь, ваше высочество.
– О господи! Да почему же не от адмирала, не от твоего отца или от дона Алонсо?
– Ты принцесса.
– Мне всего девятнадцать лет. Нашла вершительницу судеб!
– У тебя получится.
– Да с чего ты взяла?
– Ни с чего. А все равно получится.
Камея хотела махнуть рукой, но на полужесте себя остановила.
– Ты ничего не слышишь?
Изольда вместо ответа перебежала на правую половину балкона и перегнулась через планшир. Из темноты слышались плеск и поскрипывание. Постепенно эти звуки усиливались. Высоко над палубой «Поларштерна» раздался крик марсового сигнальщика:
– Шлюпка с правой раковины! Дистанция…
– Тихо, медведь, – недовольно отозвался Свант. – Таким ревом весь Кингстаун перебудить можно. Сержант Неедлы!
– Я.
– Возьмите шесть человек и будьте на всякий случай у шторм-трапа.
– Ну вот, – грустно сказала Камея. – Напророчила ты мне. Неужели Бельтрамоно плывет?
– Пойдем посмотрим?
– Не хочу.
– Правда? Между прочим, рана у сержанта Неедлы зажила совсем недавно, – сообщила Изольда. – Я полагаю, что надо бы взглянуть на выздоравливающего, сестра Камея.
– С какой целью?
– Ну… чтобы понять, не слишком ли с ним строг шаутбенахт Свант.
Камея не выдержала и рассмеялась.
Два матроса поднесли к борту свернутый в рулон шторм-трап и сбросили его в темноту. Было слышно, как по наружной обшивке простучали деревянные выбленки. Через полминуты над фальшбортом показалась круглая лысая голова.
– Папа! – воскликнула Изольда и бросилась обниматься.
– Прошу прощения, миледи, – сказала голова. – Я не папа. Я ваш троюродный дядя.
Сконфуженная Изольда отшатнулась и принялась извиняться.
– Ничего, ничего, – добродушно сказал троюродный дядя. – Нас с вашим отцом и на свету-то легко перепутать. Придется вам познакомиться со мной поближе, юная леди. И уж во всяком случае, нанесите визит леди Джемайме, вашей тетушке. Из приличия надо хотя бы знать, как она выглядит!
