— Вот уж удружил благодетель, низкий поклон! Может ты такой умный, что не только в курсе как разыскать Вету, но и расскажешь, чем не угодил пресловутый ловец удачи всем сразу, неужто ограбил пару-тройку особо почитаемых могил?
Головоног из своего угла с интересом прислушавшийся к разговору, теперь в страхе отпрянул, со всего размаха врезавшись в стену, словно ужаленный, при звуках произнесенного имени.
— Хозяин башни из красного кирпича! Чур, меня! Чур! Он поглощает жизни провинившихся. Он пьет их, как другие воду!
— Так чем же он сквернее тебя приятель, грабящий собственных гостей? Да какой ты мне приятель, вероломный предатель! Ничего супчик из галлюциногенных грибов получился, а? — Сандр обратил на хозяина горящий гневом взор. Тот затрясся.
Чернокнижник перестал скалить зубы и сделался серьезным.
— Вета делает гораздо худшие вещи, чем может представить мой уважаемый компаньон, — зловеще произнес он.
— Ну, так давай, просвети низвергнутого князя, — запальчиво выкрикнул Сандр.
Но Рому не суждено было ответить, ибо в следующее мгновение юноша оказался рядом, выхватил стилет, заткнутый за чешуйчатый пояс колдуна. При этом Сандр коснувшись рясы чернокнижника, испытал неприятное чувство, будто одежды живые и норовят ухватить его пальцы. Зрачки Рома распахнулись пониманием того, что сейчас должно свершиться, и тут стилет, чавкнув, вошел в его тщедушную шею под подбородок.
Подпиленным деревом прямо как стоял, колдун рухнул на спину, от удара об доски зеленая мантия его разлетелась тучей жирных жужжащих мух, устремившихся в разные стороны. Под ней оказался скелет, розовая плоть сохранилась только на голове, кистях рук и ступнях. Марк плавно осел на пол; оттуда донесся тихий вздох облегчения.
— Мне ненавистно то, чем ты занимаешься, мне глубоко противен ты сам и я уже начинаю сомневаться в непорочности своей любви. Пусть я лишился непобедимой армии, но сохранил то, что мне дорого: самоуважение и добрую память. Ты сдох, мразь, и более не осквернишь живых, ни побеспокоишь мертвых. А я, я сам всего добьюсь! Или погибну.
— Теперь показывай, где прячешь награбленное, — обратился Сандр к дрожавшему хозяину вертепа.
И Головоног, продемонстрировав синюшные ягодицы, беспрекословно затрусил в каморку, где было навалено всевозможное барахло, и хотя среди прочего имелась пара интересных вещичек, большинство представляло собой никчемный хлам, имевший ценность только для неотесанного грубого скопидома, коим по существу и являлся хозяин.
— И ради вот этого ты убивал? Губил доверившиеся тебе души?! — поразился Сандр.
И что-то в его интонациях заставило хозяина вновь вздрогнуть.
Он переоделся в отороченную мехом куртку, еще крепкую обувку и довольно сносные штаны из кожи, обладатель которой, по-видимому, когда-то разговаривал; в переметную сумку он сложил вяленое мясо, стараясь не думать, кому оно может принадлежать, и лепешки. Из оружия его внимание привлек занятный, усиленный бронзовыми полосками шест с золотым солнцем на одном конце и серебряным полумесяцем на другом — красивый, но бесполезный в бою, поэтому, вздохнув, Сандр выбрал простой короткий меч.
— А что делать, благородный господин, — скулил меж тем Головоног, — жизнь заставила! Увы, как нерентабельно стало содержать подобное заведение в наши дни, а у меня дети, целый выводок голодных проклятущих ртов. Одна нищета и беспокойство, а тут еще мерзкий колдун, это он меня подбивал морить путников!
— Как же, вали теперь все на покойника, — презрительно заметил Сандр.
— Так все и было, лопни мои глаза! Появился тут и давай…
— Довольно оправдываться! Разве Вета не защищает такое отребье как ты?
— Может оно и так, да не шибко-то разойдешься при этакой защите. Поприжал лихой промысел, что чуть не по нем, так вмиг велит порубить на куски, нет, там, где правит твердой рукой Вета даже камни роптать не смеют, сама природа лишена привычных оттенков, все безжизненно, одни древние погосты.
— А он, как я погляжу, не такой уж плохой парень ваш Вета, раз держит вас, не рожденных женщиной кровопийц, в узде.
— А то, как же, преотличный, — поддакнул Головоног.
— Как же мне разыскать его, не подскажешь?
— Нет ничего проще. Завсегда рад услужить милостивому господину! Следуйте же по высохшему руслу, что сразу за околицей оно и приведет в Мор. Там ориентиром послужат вам злые красные башни, не ошибетесь, верно говорю! Только молю, добрый господин, воздержитесь от всяких упоминаний о неловком недоразумении случившемся тут, да? — и Головоног вновь заскулил.
— Не беспокойся, презренный, Вета никогда не узнает о твоем вероломстве.
— Неужели?! О, милостивый господин! — Головоног вмиг преобразившись захлопал клешнями.
— Несомненно, ибо я сам свершу должное правосудие, — закончил Сандр, и одним движением разрубил хозяина пополам. Источая зловонную желтушную жидкость, Головоног свалился, клешни его еще несколько раз бессильно щелкнули и замерли.
