Когда юноша был уже далеко, отворилась потайная дверца и на свет выбралась нерожденная самка. Неуклюже переваливаясь, она приблизилась к телу мужа и зашлась в безудержном вое. Подчелюстные мешки полные созревшими икринками скорбно колыхались, но некому было утешить будущую мать.
Решительной походкой он вышагивал там, где некогда струились глубокие мутные воды, зажатые в гранитные берега, петляя меж осклизлых развалин. Теперь же всякое движение отсутствовало, пыль, поднятая ногами, не оседала, а оставалась висеть в воздухе, облака слиплись сплошной пеленой, звука не было, а когда Сандр попытался крикнуть, голодное безмолвие мигом пожрало неосторожных пришельцев. Торчащие ребра мостов, фрагменты циклопических статуй, загадочные конструкции из свай и проволоки, воронки, покосившиеся механизмы из прошлых эпох, и над всем — молчание. Долго. Бесконечно.
Потом возникли они. Знаменуя близкую цель, отряд всадников на горбатых животных преградил дорогу. Их было много, отступать было поздно, деваться было некуда, но Сандр лишь приветствовал хоть какое-то разнообразие.
Надменный воин, шею которого украшало вытатуированное ожерелье из черепов, обличавшее в нем начальника, безразлично произнес в жестяной рупор.
— Приготовься погибнуть.
— Что вот так запросто, без объяснений и вызовов?
Но разбойники уже неслись во весь опор.
Смерть ощерилась надвигающейся стеной отточенной стали; здесь открываются врата в вечность, падают крупинки истекшего песка.
Уже приготовившись занять боевую стойку, Сандр услыхал тихую плывущую музыку. Он почувствовал, будто расползается, теряет форму, или точнее как будто мышцы выворачиваются наизнанку, превращая в нечто более приспособленное к данным условиям существования. И словно сильные размашистые крылья стремительно вознесли его над врагами, оставляя далеко внизу утыканную стрелами землю. Ниспадая, он сверху вниз бьет клювом, и вот уже первая жертва с раскроенным черепом валится из седла, открыв счет потерям. Тыльной стороной ладони Сандр разбивает зубы другому воину и, заканчивая обратное движение, подрубает ноги следующему скакуну. Человек и животное, кувыркаясь, летят по земле. Часть разбойников, запоздало натянув поводья, по инерции проносится мимо, но четверо прытких, спешившись, моментально окружают чужака. В сцепившемся клубке трудно понять, кто побеждает, пока стоять не остается лишь один. Это Сандр, и он смеется упоенный боем. Вот еще один бандит прыгнул ему на спину размахивая кривым мечом, но, встретив грудью взметнувшиеся шипы спинного гребня, лишь увеличивает груду, и предводитель принимает мудрое решение отступить. Сандр презрительно хохочет им вслед. Ему вторит чей-то тоненький писклявый голосок.
Обнаженный горбун сидит верхом на валуне, и радостно хлопая в ладоши, трясется от смеха.
— Жалкие-прежалкие трусы! Сброд, гнездящийся по обочинам тракта. То-то была потеха! Недурственное владение стилем и формой, то-то ты задал им жара: видать у тебя был хороший учитель.
— Ты еще кто? — подивился Сандр. Он еще не пришел в себя после произошедшего, с удивлением разглядывая свое вновь вполне обычное тело.
— Кто я? — заголосил карлик. — Кто я! Какая разница, а вот ты — без минуты покойник. Зачем ищешь здесь погибели, ступай прочь, говорю тебе, пока можешь.
— И что ты сделаешь мне, кроха, ведь у тебя нету ни оружия, ни доспех, ни даже порток срам прикрыть?
— А ты смотри!
Карлик напряг мускулы, глаза его закатились, засветились изнутри, над головой вспух горб, и вдруг прорвался дюжиной суставчатых паучьих конечностей. Порожденный старческой болезнью бога, раскачиваясь, поднялся над Сандром. Нависая таким образом, карлик победно ухмыльнулся и выпустил жвала, теперь он являлся частью внушительного невообразимого организма.
— Зря стараешься, я не убоюсь тебя! — сжав кулаки отважно воскликнул Сандр.
Бескрайняя ярость пылала в его жилах, но теперь она не затемняла рассудок, не колола левую сторону груди, там, где сердце, вместо этого он ощущал предельную четкость картинки, холодную сосредоточенность.
— Бойся не меня, но пославшего меня, — раздалось сверху, и нерожденный напал.
Но Сандру он почему-то предстал в виде переплетенных плоскостей, сверкающих там, где проносились жизненные токи, возжигая и сообщая меж собой различные органы. Он вытянул по направлению к ним руку, ставшую пучком змеящихся цепких щупалец, моментально прилепившихся к пульсирующим сгусткам энергий. И тут же его захлестнуло чувство близкое к сексуальному оргазму. Но оно длилось, разрастаясь, куда дольше, подпитывая, а не истощая. И плоскости начали чахнуть, сворачиваться, рассыпаясь в труху. В последний момент Сандру удалось диким напряжением воли оторваться от пьянящего источника. И сделать это было сложнее, чем сказать, тяжелее, чем отвергнуть кубок хладной воды в жаркий полдень, мучительнее, чем оторваться от стонущей женщины.
Выброшенный в плотный мир, он видит несчастного хвастуна свернувшегося в истощенный подрагивающий всхлипывающий комочек.
— Прекрати, прекрати
