Эскимо с Хоккайдо полностью

– Пятая категория: уничтожение экзистенциального кумира и брехтианские аспекты динамики артист/аудитория. Проблемы рока в нашем пост-пост-всего мире порождают в музыканте некоторое презрение к индустриальному конвейеру. Понимаете, о чем я? Рокер начинает воспринимать ребят не как фанатов, а как потребителей, как часть того самого механизма, которым он сам определен и ограничен. Соответственно, в звезде развивается сложная любовь-ненависть-любовь к этим вопящим голосам во тьме, к тем, кто сделал его тем, что он есть, и тем, что он не есть. Взлеты сменяются падениями: поначалу отчуждение превращает его в мятежника, мятеж делает знаменитым, слава усиливает отчуждение. И что тогда? Как восставать против системы, когда ты сам – миллионер? Слушайте внимательно: тогда музыкант разыгрывает последнюю карту, он пытается символически разрушить цикл превращений, разорвать круг высасывающего душу симбиоза, сойти с престола, с которого невозможно сойти. Разбивая гитару, музыкант возвещает: «Я – не Господь, поняли? Я – такой же засранец, как все, и гитара – неодушевленный предмет, недостойный поклонения». К черту фетишизм! Он разрушает чары, срывает завесу и показывает нам человека, который дергает за веревочки, вы поняли, о чем я?

– Хватит! – сказал Суда, но было поздно.

– Вот что такое на самом деле рок-музыка, ясно? Снести нафиг стены. Но, как ни парадоксально, даже акты мятежа в рок-музыке со временем кодифицируются, и подлинный акт мятежа становится все труднее определить и совершить. Я тут составил список исторических прецедентов и правил этикета в области разбивания гитары.

Суда воздел палец. Через весь зал Аки и Маки, стоявшие у железной лестницы, ответили ему кивком. Аки начал продвигаться к нам.

– Первое правило: никто не разбивает старинные гитары. Даже полые редко идут в дело. Акустические? Ни за что. Разве что на сцене будет настоящая драка. И вот что учтите: мои исследования показывают, что на первом месте среди разбитых гитар идут «Фендер Стратокастеры», вплотную за ними – «Лес Пол». Это ведь самые популярные гитары, так что оно естественно. И еще: гитаристы, которые разбивают инструменты не на сцене, а в студии или во время репетиции, как правило, имеют серьезные психологические проблемы. Статистика свидетельствует, что их средняя продолжительность жизни короче, нежели у их коллег, разбивающих гитары только на сцене. Вот почему я хотел узнать, бил ли когда-нибудь Еси…

Аки возник у него за спиной. Писака перехватил мой взгляд на Аки. Первое, на что он обратил внимание за последние десять минут.

– Что не так? – встревожился он.

– Ты, – решительно ответил Суда.

Аки сдернул парня со стула, даже не задев стол, и вот уже писака переваливается через перила и молча падает в сгустившуюся толпу, не успев и вскрикнуть или словесно выразить свое неудовольствие, как он бы, вероятно, сформулировал.

«Темная сущность» знай себе наяривала. Суда отпил очередной глоток, будущие группи таращились на него с восторгом, влюбленные как никогда. Аки вернулся к лестнице и присоединился к брату, занявшись важным делом – стоять с крутым и праздным видом.

– Одну категорию он забыл, – сказал я.

– А? – набычился Суда.

– Категория номер шесть: потому что они это могут. Суда отставил пиво.

– Парень молол чушь.

– Ну и что? Весь шоу-бизнес – сплошная чушь. Ты же поэтому предпочел кикбоксинг, верно? Ты, твои ноги, твои руки, твой дух. Никто не сразится за тебя. Никто за тебя не перебросит надоедливого репортера через перила.

Суда скрестил руки на груди и посмотрел вниз на сцену. Двойник Ёси уперся одной ногой в подставку монитора и наклонился к толпе, извлекая из гитары вопли издыхающей свиньи. Руки тянулись к нему, пытались схватить, потрогать, приобщиться к славе кавер-группы.

– Всегда эту дурацкую песню ненавидел, – проворчал Суда и глотнул еще. Было ясно, что на ближайшее время он исчерпал свои реплики.

Я еще посидел, допил пиво, послушал пару песенок. Может, я слишком резко обошелся с Судой. Столкновение за кулисами с Кидзугути и молчаливыми осакскими душегубами явно выбило его из колеи. Я бы не поставил ему в упрек ни большой лимузин, ни свиту колоритных поклонников, ни сброшенного с балкона журналиста, ни прочие звездные капризы, если бы Суда поменьше бахвалился насчет своего кикбоксинга.

А с другой стороны, лицемерие – в природе человеческой.

Наконец я поднялся и пошел в туалет. Суда не удерживал меня. Похоже, я слечу с балкона следующим.