Кэмерон: Ты тоже обещала это сделать. Может, ты первая сделаешь это, милая? Потому что я пытался, но меня все время что-то останавливает.
Вздыхаю, задерживая палец над вкладкой «добавить этот контакт в черный список», но затем качаю головой и прячу телефон между зажатыми коленями. Откинувшись на спинку сиденья, опускаю ладонь на татуировку; пусть даже она спрятана под заживляющей пленкой и рукавом джинсовой куртки, так я все равно чувствую себя ближе к Кэмерону.
Пораздумав пару минут, снова беру телефон.
Я: Не могу, Кэм. Пальцы не слушаются.
Кэмерон: Так, может, кривые пальцы в нашей паре как раз у тебя?
Я: Придурок.
Кэмерон: Я верю в нас.
Я: Я тоже. А еще я в твоей куртке и очень боюсь того момента, когда выветрится запах твоего парфюма.
Кэмерон: Мне чертовски тяжело читать это, милая.
Я: Добавь меня в черный список первым, пожалуйста. Я сделаю это сразу же после тебя. Ты сильнее, Кэм, всегда был.
Кэмерон: Я люблю тебя, Банни, до встречи.
Набираю ответ:
Я очень сильно люблю тебя, Кэм, до встречи»
Сообщение не отправляется, и рядом с ним загорается восклицательный знак со словом «ошибка».
Из груди вырывается рваный выдох. Телефон выскальзывает из ладони, опускаясь на колени, и я прижимаю пальцы к дрожащим губам, стараясь выровнять дыхание.
Мы с Кэмероном расстались давно, вчера мы окончательно попрощались, но только в эту самую секунду я понимаю, что действительно потеряла его. Сердце больно грохочет, трещит и словно разламывается. Горло сводит, и я шумно втягиваю носом воздух, чтобы не разрыдаться.
Келси досталось место у иллюминатора, а я сижу в хвосте самолета у прохода, рядом с пожилой парой из Китая. Мы еще даже не взлетели, а они уже поругались трижды.
– Простите, – раздается позади меня знакомый голос, – не подскажете, в какой стороне бизнес-класс?
Прикусив губу, делаю пару вздохов, надеясь, что ослышалась, а затем медленно оборачиваюсь.
– Какого черта ты здесь делаешь, Гарри?!
– Лечу на каникулы в Кентукки. А ты везучая, Уолш. Классное тебе место досталось.
– Ты не можешь полететь со мной, – хочу подняться, но мне мешает стоящий рядом пассажир. – Кентукки – моя территория. Быстро выходи из самолета.
– А я с тобой и не лечу, мы просто оказались пассажирами одного рейса, – пожав плечами, он пятится, посылая мне улыбку. – Я буду в бизнес-классе, Уолш. Заходи, если что, а то там одиноко и пусто.
– Но это мой самолет! – кричу я ему вдогонку, топая ногой. – Мой чертов самолет!
И, кстати, Кэмерон был прав, потому что мой чемодан улетел в Хэмпшир – в тот самый, что находится в Великобритании. Мое нижнее белье полетело на родину Джейн Остин, а я даже не могу сообщить об этом Кэму, потому что теперь мы в черном списке друг у друга.
Не думала, что так сильно полюблю Лос-Анджелес.
Три месяца назад мы с Гарри оказались здесь совершенно случайно. Гарри должен был встретиться со своими школьными друзьями, и день в городе Ангелов сначала превратился в неделю, потом – в две, и вот прошло уже три месяца, а мы до сих пор здесь.
В Кентукки мы пробыли не больше трех недель. На самом деле первые дни я избегала Гарри: устроила сцену с криками и воплями прямо в аэропорту, а потом Келси решила пригласить его к нам на ужин, потому что решила, что у меня должен быть друг здесь.
В тот вечер Гарри признался, что перед самым вылетом позвонил Кэму и сказал, что полетит вместе со мной и будет оберегать меня, даже если я попытаюсь его убить. А Кэм… Даже не верится, что он согласился с Гарри и сказал, что это правильно. Я не считаю это правильным и не верю, что Кэмерон может так считать. Меня это задело, даже слишком.
Сначала мы с Келси проводили очень много времени вместе, потому что Исайя был занят круглые сутки, разбирая бумаги и меняя персонал в своем новом офисе, а затем все потихоньку встало на свои места. Ребята хотели побыть вдвоем, и я чувствовала себя лишней в их уютном гнездышке с видом на публичную библиотеку, в которой мне, кстати, отказали в читательском билете.
