– Я бы позвонил раньше, но тут куча моих старых знакомых, – пока со всеми поздоровался… А теперь эти разборки в стиле бразильского сериала. Не хочешь зайти?
Последнее, что я хочу теперь – остаться наедине с собой. И единственное, чего я хочу – увидеть Кэма. Я ждала нашей встречи три дня, которые показались мне вечностью.
– У Кэма с Зейном вечеринка на крыше, – говорю я, убирая телефон в карман. – И еще Кэм любит тебя и считает забавными твои рубашки.
– Господи, – Гарри издает смешок, – он пьяный в стельку. Ты не против, если я тоже пойду?
– Ты прекрасно знаешь, что не нужно спрашивать у меня разрешения.
Между мной и Гарри теперь словно нечто давящее и тяжелое. Мне жутко некомфортно рядом с ним, такое чувство будто я надела туфли на несколько размеров меньше и вышла в них на ночную пробежку.
Мы молча подходим к многоквартирному дому. Лифт сломан или в нем кто-то застрял, поэтому приходится подниматься по лестнице. Вдруг Гарри останавливается и, схватившись за перила, начинает тихо, но очень заразительно смеяться.
– В чем дело? – спрашиваю я.
– Стив, – все еще смеясь, Гарри потирает щеку, – у него же полная жесть в жизни, а ко всему прочему мы кинули его и выбежали за вами, даже не оплатив счет. Все повиснет на нем.
Спустя несколько секунд молчания я начинаю смеяться вместе с Гарри. Мы хохочем истерично. Так, будто все, что произошло этим вечером, было не с нами.
Гарри взмахивает рукой, удаляясь по коридору в сторону подъема на крышу, а я осторожно толкаю дверь в квартиру и захожу внутрь.
Сабрина стоит на кухне; схватив из открытого шкафа с посудой тарелку, она бросает ее в Зейна, который в последний момент успевает увернуться и присесть за спинку кресла. Тарелка пролетает над его головой и со звоном разбивается о стену, разлетаясь на крупные осколки.
Взяв еще одну тарелку, Сабрина произносит пламенную речь, но почему-то на иностранном языке. Не знаю, что именно она говорит, но звучит грубо и угрожающе.
– Рина, тише, – произносит Кэм и пересекает гостиную. – У нас же гости.
Взмахнув копной темных волос, она резко оборачивается, и от ее взгляда я вздрагиваю. Опустив ресницы, Сабрина как-то растерянно смотрит на зажатую в руке тарелку, а затем бросает ее в раковину. Из-за кресла медленно показывается Зейн и смотрит на нее хмурым взглядом.
– Посмотри, что ты здесь устроила.
– Я устроила? – она упирает ладони в стол. – Не ты ли схватил меня за руку и стал при всех выставлять за дверь?
– Не ты ли бросила меня, сказав, что я ничего не добьюсь в этой жизни, и что ты зря теряешь со мной время?
Прикрыв веки, Сабрина потирает лоб и вновь произносит что-то на иностранном языке. Кэм взмахивает рукой и указывает в сторону своей комнаты, предлагая мне пройти. Кивнув, медленно переступаю через осколки.
– Я ведь пообещал тебе тогда, что скоро все закончится. Ты же знаешь, что я был вынужден.
– Боже, – она невесело смеется, – я уже слышала это сотню раз.
Ненавижу быть свидетелем выяснения чужих отношений, поэтому с облегчением выдыхаю, когда добираюсь до Кэма. Мы заходим в комнату, и как только он прикрывает дверь, ребята в гостиной снова начинают разговаривать друг с другом на повышенных тонах.
Обняв себя руками, оглядываюсь по сторонам. В комнате темно, из освещения лишь свет уличных фонарей, пробивающийся сквозь широкое приоткрытое окно.
– На каком языке говорила Сабрина? – спрашиваю я, присаживаясь на край двуспальной кровати.
– Болгарский, – включив настольную лампу, Кэм садится рядом. – Звучит жестковато, да? Особенно во время ссоры.
– Зейн ее понимает?
– Понимает почти всю брань.
Несмотря на то, что за стенкой громко ругаются, я рада, что оказалась именно здесь, рядом с Кэмом. Но мои мысли то и дело возвращаются к Джини. Надеюсь, что она сейчас не одна, а рядом с Нейтом.
Вздохнув, подаюсь назад и падаю спиной на мягкую кровать. Повернувшись, Кэм опускает ладонь на покрывало рядом с моей головой.
– Что такое, Банни?
– Просто был плохой день.
Протянув руку, он пытается дотронуться до кончика моего носа, но промахивается, и палец мягко опускается на мою щеку, что заставляет меня рассмеяться.
– Это был, – он пожимает плечами, – запланированный трюк.
– У тебя двоится в глазах, да?
Ничего не ответив, Кэм ложится на спину и вытягивает руку.
– Иди сюда, Банни, полежишь со мной немного, и все пройдет. Я уже говорил, что у меня целебные объятия?
Перевернувшись на бок, двигаюсь и без лишних слов опускаю голову на грудь Кэма. Обняв меня, он оставляет поцелуй на моей макушке и, запустив пальцы в волосы, медленно перебирает пряди. Прикрыв глаза, я вслушиваюсь в размеренное биение его сердца. Вдруг мне становится спокойно, по-настоящему спокойно. Может, Кэм не шутил насчет исцеляющих объятий?
Голоса в гостиной затихают и переходят на полушепот. Зейн и Сабрина устали и, кажется, теперь все, на что у них хватает сил – это тихие препирательства.
– Не знаю, вспомнишь ты это завтра или нет, но я хочу сказать как рада, что ты появился в моей жизни. Моментами мне кажется, что я не помню, как все было до знакомства с тобой.
