– Он все время говорит о тебе, – она обращается ко мне, будто Гарри и вовсе здесь нет. – Постоянно. Если я зову его куда-то, то в первую очередь он спрашивает, будешь ли там ты.
– Только потому, – поясняет он, пряча руки в передние карманы джинсов, – что не всегда хочу видеть Уолш. Она же зануда!
– Когда мы выходим из кинотеатра, он всегда рассуждает о том, понравился бы тебе фильм или нет.
– Потому что у нее плохой вкус на фильмы.
– То же самое касается и еды.
– Мы одинаково не любим мексиканскую кухню, это не повод.
– Замолчи, Гарри! – крепко зажмурившись, Джин топает ногой. – Не будь трусом.
– Ненормальная. Не знаю, что ты себе там придумала…
– Ты называл ее имя во сне.
– Что, прости? – Гарри отстраняется, будто ему дали пощечину. – Повтори.
– В последнюю ночь, когда мы… Были вместе. Ты уснул, перед уходом я поцеловала тебя, и ты пробормотал ее имя.
– Это бред, – усмехнувшись, он пробегается пальцами по волосам. – Мало ли что мне снилось. Ты хоть сама себя слышишь?
– Это правда не повод, Джин, – говорю я, когда прихожу в себя. – Мы общаемся не первый год, я знаю, какую еду вы любите, какие фильмы смотрите, и в каких магазинах одеваетесь.
– А давайте спросим у Нейта? Как думаешь, Нейт, твой друг влюблен в Энди?
– Ну уж нет, идите к черту, – шумно выдохнув, он вскидывает ладони. – Даже не думайте впутывать меня в это.
Джин шагает к нему.
– Пожалуйста, Нейт, скажи им, что думаешь.
– Прости, Джини, но я не понимаю, о чем ты говоришь.
Шмыгнув носом, она кивает. Сейчас Джини кажется, что мы все настроены против нее.
Тишина бывает разной: спокойной, расслабляющей, возбуждающей – но сейчас между нами повисла страшная тишина. Кричащая. Не знаю, сколько мы стоим так, но Вирджиния решается уйти первой. Иду следом за ней, но она отмахивается.
– Прости, Эндс, но сейчас я не хочу тебя видеть. Вы с Гарри – последние люди на Земле, с которыми мне бы хотелось провести этот вечер.
Гарри хлопает Нейта по плечу, толкая вперед, и тот, встряхнув головой, словно выйдя из транса, догоняет Джин. Как только они скрываются за углом, я начинаю ощущать дрожь по всему телу.
Меня сейчас стошнит.
Колени слабеют, и я медленно оседаю на бордюр. Прикрыв веки, откидываю голову и шумно втягиваю носом холодный воздух, борясь с тошнотой и головокружением.
Гарри садится рядом. Мы не разговариваем. Не смотрим друг на друга. Мне хочется вернуть время вспять и никогда не приходить в этот бар.
– Уолш, – тихо зовет он спустя какое-то время.
– Пожалуйста, Гарри, я очень тебя прошу, только ничего не говори, хорошо?
Пока что-то не сказано вслух, этого нет. Джин просто накрутила себя, вот и все. На мое плечо опускается рука Гарри и, вздрогнув, я тут же отшатываюсь, будто от огня. Невесело усмехнувшись, он устало трет пальцами веки.
– Мне пора домой, – упираюсь ладонями в шершавый бетон и, оттолкнувшись, поднимаюсь.
– Я провожу.
– Не стоит.
– Уолш, не разводи драму, я просто провожу тебя до дома.
Нет смысла спорить, поэтому я просто иду вперед, а Гарри плетется позади. Стараюсь не думать сейчас о словах Джин, на это у меня будет еще целая ночь. Сейчас я просто хочу не разреветься по пути домой.
В кармане куртки вибрирует мобильный, и я ненадолго забываю о своей тоске, когда вижу на экране «Кэмерон».
– Угадай кто? – раздается его хриплый голос в трубке.
– Знаю точно, что это не Ринго Старр.
– Только не говори, что тебя это расстраивает. Эй, я скучал по… – вдруг раздается грохот, потом шуршание, и голос Кэма снова появляется: – Прости, Банни, ты упала. Ну, точнее не ты, а телефон.
Кэмерон говорит непривычно медленно, с легкими запинками.
– Ты что, пьяный?
– Я бы не назвал это так, просто слегка обескуражен виски.
На другом конце трубки слышится, как что-то разбивается, а затем следуют женский крик и ругань, и я хмурюсь, пытаясь расслышать хоть что-то.
– Что там у тебя происходит?
– Зейн и Рина делят имущество, только что разбили вазу, которую Мэй подарила нам на новоселье… Зи, не нужно, только не настольные часы.
Раздается глухой хлопок, и я подозреваю, что настольных часов больше нет.
– Ладно, – отзывается Кэм. – Мне они все равно никогда не нравились.
– Вы давно приехали?
– Несколько часов назад, Мэй устроила нам вечеринку-сюрприз на крыше. Она сделала рассылку, пришла Рина, и случилось то, что ты сейчас слышишь. Я позвонил, потому что… Потому что просто очень захотел услышать твой голос. Ты дома?
– Нет, только иду.
– Одна? Стой на месте, я сейчас…
– Все нормально, Гарри меня провожает.
– Люблю Гарри, – произносит он и, кажется, Кэмерон чуть отошел от эпицентра скандала, потому что крики стали намного тише. – У него забавные эти… Ну эти… Ну же, Банни, помоги мне.
Оборачиваюсь, чтобы взглянуть на Гарри. Он выглядит, как обычно: ровная осанка, выглаженная рубашка, темные волосы аккуратно уложены, бледная, как у вампира, кожа, а на запястье поблескивают дорогие часы.
– Эм, часы? – предполагаю я.
– Да нет же, стоячие воротнички на рубашках.
– Кэмерон?
– Да, милая?
– Ты очень пьяный.
В ответ он только смеется.
