– Потому что я впервые увидела в твоих глазах нечто большее, чем эгоизм. Лекси написала тебе такое искреннее письмо, но ты только и делал, что смеялся над ее чувствами, и вдруг ты изменился в лице и воспринял ее слова всерьез.
– Только поэтому ты не стала отталкивать меня?
– Я пыталась вообще-то.
– Значит, плохо пыталась. В глубине души ты не хотела этого, Энди.
Стиснув зубы, я барабаню пальцами по столу, чувствуя, что начинаю злиться на Гарри.
– Почему в последние дни ты ведешь себя как последний козел?
– Потому что все карты вскрыты, и нашу дружбу все равно уже не спасти, Уолш. Ну, подумай сама, Джин знает о моих чувствах к тебе, твой неповторимый Кэм тоже в курсе. Так что исход ясен. Я не смогу позвонить тебе, когда захочу, не смогу проводить с тобой время, потому что это не понравится им. Боясь кого-то обидеть, ты сама порвешь нашу дружбу: в этом вся ты. Святоша Уолш вечно боится кого-то ранить. Кого-то, но не меня, так ведь? Меня бесит, что наше общение прервется из-за чувств других людей, вот я и веду себя так.
– Нет, Гарри, – усмехнувшись, я качаю головой. – Тебя бесит не это. Ты просто ревнуешь.
– Бред.
– Ты привык к тому, что я все время сижу под боком у Джин, боясь любого проявления внимания от парней. Где бы ты ни был, ты знал, что я вряд ли сейчас нахожусь в объятиях другого. А теперь все изменилось, и ты больше не знаешь, где я и что делаю.
– Виски развязал тебе язык, но заблокировал разум. Хватит нести чушь.
– Только во время этой поездки ты увидел наши взаимоотношения с Кэмом и понял, что я на самом деле к нему чувствую. Тебе неприятно на это смотреть, ты злишься и поэтому ведешь себя так. И тебе будет плевать, если я скажу, что мы больше не будем общаться. Если кто из нас двоих и нарушает правила, так это ты, Гарри. Ты все равно будешь находить способы, чтобы провести со мной время, несмотря на мои протесты и чувства других людей. Но только не тогда, когда я по-настоящему влюблена в другого парня: именно это и связывает тебе руки.
Гарри звонко хлопает ладонью по столу, и от неожиданности я вздрагиваю и тут же замолкаю.
– Я же сказал, достаточно, Уолш.
Шумно выдохнув, Гарри быстро проводит пальцами по волосам.
– Прости, я не хотел напугать тебя.
– Все… Все нормально, – растерянно отвечаю я. – Мне лучше пойти спать, завтра важный день.
– Теперь я хотя бы знаю, что у тебя в голове, – бросает он мне в спину.
– Виски и серия «Холостяка» – вот что в моей голове. Спокойной ночи, Гарри.
– Господи, – Гарри тяжело вздыхает, паркуясь рядом с закусочной «Попкорн». – Твой папаша мог бы выбрать место и получше.
– Ты уверена, – осторожно спрашивает Джин, – что хочешь пойти одна?
– Да, я позвоню вам, как освобожусь.
– Мы пока съездим в заповедник.
– В какой?
– В любой; это же Висконсин, тут аптек меньше, чем заповедников.
Судорожно выдохнув, выхожу из машины. Ноги дрожат, когда я подхожу к дверям «Попкорна», ладони потеют, а пульс громко стучит, отдаваясь грохотом в ушах.
Сделав глубокий вдох, толкаю дверь. Красные стены пересекают белые полоски краски, из-за столов раздаются детские визги и смех. У барной стойки стоит музыкальный аппарат, рядом с которым остановились двое крупных мужчин; кинув монетку, они включают песню Элвиса, и я тут же морщу нос, вспоминая Феликса. Когда один из толстяков пытается танцевать твист, я лишь надеюсь на то, что это не мой отец.
А ведь я и правда не знаю, как он выглядит. Вряд ли он все тот же молодой парень, который держал меня на руках на нашем единственном совместном снимке. Оглядываюсь, выискивая среди посетителей одинокого мужчину среднего возраста. Такой оказывается всего один. Сложив руки в замок под подбородком, он задумчиво смотрит в окно, а еще он отдаленно похож на Пирса Броснана.
Некоторое время я молча смотрю на него, не решаясь подойти. Глянув на безвкусные позолоченные часы, Пирс Броснан поднимает голову и, увидев меня, приветственно машет. Скромно потоптавшись, я делаю вдох и уверенно шагаю вперед.
– Здравствуйте, – улыбнувшись, опускаюсь на кожаный диванчик.
Мужчина хмурится, и это слегка сбивает меня с толку. Может, он хотел обнять меня? Или ему просто не понравился мой голос.
– Знаете, я так волнуюсь, – на столике стоят два стакана колы, и я беру тот, что поближе и делаю несколько глотков, чтобы смочить пересохшее от волнения горло.
А он все молчит и вдруг переводит взгляд на женщину с недовольным лицом, остановившуюся рядом с нашим столиком. Подняв тонкие рыжие брови, она нервно постукивает каблуком.
– Не познакомишь нас? – язвительно спрашивает она.
– Нет, потому что я впервые в жизни вижу эту девушку. Пирожочек, ты же прекрасно видела, что она сама подсела сюда.
– Знаешь, Марвин, это не смешно. И почему я не удивлена, что ты снова нашел себе малолетку? А ты, – она заставляет меня вздрогнуть одним лишь взглядом, – тоже хороша. Прыгнула в его койку ради зачета или он тебе сразу грант пообещал?
– П-простите, – поднимаюсь я из-за столика. – Вышло недоразумение. Я перепутала вас кое с кем.
