— Она, вероятно, в этом не сильна, — сказал он. — Главным образом, образование моей матери состояло из наслаждения университетскими женскими обществами и ценными бумагами.
— У нее имеется некоторое представление, — заметила Одри.
Я смотрел, как она надела на лицо маску, сделав вид, что ничего не произошло. Сейчас на ее лице было невозможно ничего прочесть.
— Но не будем об этом. Вы, двое, скажите-ка мне, каково это быть молодоженами?
Она потянулась вниз и переплела свои пальцы с моими, отчаянно вцепившись в меня.
— Это так здорово, — сказала Иви, переплетя свои руки с Тодом. — Мы наслаждаемся каждой минутой в этой поездке. А затем предстоит вернуться в реальность.
— После поездки ты собираешься вернуться на работу? — спросил я.
— О, нет, — ответила Иви и засмеялась, продемонстрировав свои зубы, которые были ослепительно белыми на фоне ее свежего загара. — Мы покупаем таунхаус, и я буду заниматься перепланировкой, декорированием… а потом мы собираемся попробовать завести семью.
Иви обернулась и улыбнулась Тоду, который прижал ее тоненькое тельце к себе.
— Это замечательно, — произнесла Одри.
Только я уловил, что в ее голове прозвучала печаль, возможно, с небольшим количеством ноток зависти.
— Вы двое будете замечательными родителями.
— А вы двое будете прекрасными тетей и дядей, — сказала Тод, лучезарно ей улыбнувшись. — Мы будем основателями наших собственных семейных традиций. Мы можем приехать к вам в Калифорнию на День Благодарения, а вы можете приехать к нам в Бостон на Рождество. Мы задвинем мать и отца на второй план, они больше не будут указывать, что нам делать. Иви все организует.
— Если только ты с этим согласишься, Одри, — заметила Иви.
— Я с радостью уступлю тебе это право, Иви. Я уверена, что ты справишься лучше меня, — сказала Одри, и я все еще мог услышать в ее голосе нотки затаенной грусти.
Ее рука держала меня мертвой хваткой, в то время как она допила свой мартини одним залпом.
— Вы двое простите нас, но Одри давно пора в постельку, — сказал я.
— Тебе пора повзрослеть, — буркнул Тод, взглянув на часы. — Еще только девять часов.
— Мы еще находимся на этапе новых отношений, на котором должны заниматься сексом раз в пару часов, — произнес я. — Ты уже старый женатый человек, и, наверное, даже не помнишь об этом, так ведь? — я усмехнулся и подхватил Одри на руки. Я притворился, что у нас все замечательно, несмотря на то, что мне было ясно, что Одри находилась почти на грани.
— На этой ноте закончим, — сказала Иви, смеясь, — Только помните, что надо отдыхать и от занятий любовью. Кстати, мы завтра плаваем на рифах на западной стороне острова.
— Спокойной ночи, — сказал я весело, и наклонился к Одри, шепнув ей на ухо, скомандовав. — Улыбочку.
Она сделала над собой усилие, улыбнувшись, но я точно мог сказать, что внутри ее разрывалось сердце.
— Что случилось? — спросил я, когда мы снова оказались в нашей комнате в полной безопасности. — Что, черт побери, она сделала с тобой?
Одри налила себе бокал белого вина.
— Я не могу тебе сказать, — произнесла она, и ее голос звучал придавлено и мертво.
Я подошел и встал рядом с ней. Не спрашивая меня, она налила бокал и протянула его мне. Я сделал глоток и посмотрел на ее усталое и бледное лицо, полностью лишенное цвета и румянца, который еще сегодня был у нее, когда мы были на лодке.
— Ты должна мне все рассказать. Мы в этом вместе.
— Я не могу больше участвовать в
Она выглядела побежденной. У меня прямо сердце кровью обливалось за нее. За нее и Даниэль, которые обе пострадали из-за любви ко мне. Я притянул Одри к себе.
— За это плачу я. Я должен был догадаться, что это небезопасно, … что опасно находиться рядом со мной.
Она отстранилась и посмотрела мне в глаза.
— Прекрати. Твоя мать — монстр. Раз уж мы об этом заговорили, то и тебе не безопасно находиться со мной так же, как и мне. Мы не толкали их на этот путь.
Я взял ее лицо своим руками.
— Расскажи, пожалуйста, что она тебе сказала. Несмотря ни на что, я обещаю тебе, что сделаю все наилучшим образом. Если она не хочет, чтобы я знал, то я сделаю вид, что понятия ни о чем не имею. Я буду все отрицать, пока не умру. Просто скажи мне.
— Твоя мать играет нечестно, — сказала Одри.
Я мог заметить, как она потихоньку успокаивается, сделав глоток вина, а потом несколько раз глубоко вздохнув.
— Продолжай.
