Все ее вопросы остались без ответа. Артур их просто не слышал. Он вбежал в мастерскую, достал лист бумаги и тут же начал крепить его к мольберту. Распаковав мелки, он положил их на рабочий стол. Осталось настроить свет, и можно приниматься за дело.
Какая сила двигала им в этот момент, Артур не мог определить. Не глядя он доставал мелки из коробки и рисовал. Уверенные широкие мазки ложились на лист именно так, как и должны ложиться. Руки действовали сами, не сомневаясь, не вздрагивая. Они точно знали, где нужно придать яркости, а где растушевать, делая едва заметным. Лист постепенно наполнялся содержанием.
Артур перестал щуриться, вглядываясь в рисунок. Поначалу было тяжело видеть все это буйство. Он просто перекладывал картинку из головы на лист бумаги. Казалось жизненно важным сделать это быстро и качественно. Она получалась, как живая, именно такая, какой он увидел ее в первый момент. Только сейчас он мог смотреть на нее без боли в глазах и голове. Он впитывал ее образ по мере проявления его на листе.
Артур знал, что маленькие пятнышки на лице называются веснушками, но только сейчас видел их по-настоящему. Он никогда не замечал их на других женских лицах, но это лицо не было чужим. Это было его лицо. Все на лице принадлежало ему – глаза, такие, какими он их видел, нос, волосы… Как ему нравилось рисовать ее волосы! Каждый локон, каждая отдельная прядь заново рождались под его рукой, из его мазков.
Вот и все. Образ завершен. Осталось оформить фон. Вот именно, фон! Все то, что он рисовал раньше или видел вокруг, было фоном. А центром всего была она. О чем бы или о ком он сейчас ни думал, что бы ни вспоминал или представлял, везде была она, словно до этого он и не жил вовсе. И если первой мыслью Артура, там в переходе, была бежать, то теперь он уверен, что нужно искать. Искать ту, что перевернула его жизнь, показала себя.
– О боже! – услышал Артур и резко обернулся.
Люда стояла совершенно белая, прижимая дрожащую руку ко рту. Глаза ее, наполненные слезами, не отрываясь, смотрели на рисунок, который только что закончил Артур.
– Люда! – Артур подбежал к тете, опасаясь сердечного приступа. Он взял ее под локоть и подвел к стулу, на который и усадил. – Может, таблетку какую принести?
Она только помотала головой, не переставая разглядывать полотно.
– Это… это… Как ты смог? – наконец спросила Люда.
– Сам не знаю, – честно ответил Артур.
– Кто эта девушка? – слезы заструились по щекам пожилой женщины.
– Не знаю.
– Но, ты же видел ее?
– Да. Сегодня. В пешеходном переходе.
– Ты видел ее такой? – Люда перевела потрясенный взгляд на Артура.
– Именно! И я не знаю, что это?
– Это то, чего ты не можешь видеть. Никогда не мог…
– Я и сейчас не могу. Все такое же, как раньше, кроме нее.
Люда опять перевела взгляд на картину, в центре которой стояла девушка, играющая на скрипке, яркая, словно живая. Яркая была только она, все остальное оставалось обычным бело-серо-черным. Люда даже зажмурилась, в какой-то момент ей показалось, что девушка сейчас шагнет с полотна и окажется в этой комнате.
– Господи! Как же такое возможно? Что ты чувствуешь? – вновь повернулась она к племяннику.
– Случилось что-то важное, очень важное для меня, – задумчиво произнес Артур. – Правда, я еще не понял, что это. Но я точно знаю, что без нее не смогу жить дальше. Теперь она мне нужна, как воздух. Я закрываю глаза и вижу ее. Я слышу, как она играет. И это теперь вся моя жизнь, – он устало потер глаза и опустился на стул рядом с Людой.
– А она?.. Она тебя видела? – Люда сжала руку Артура, в безотчетном желании поддержать.
– Кажется… Хотя, не знаю. Может, и не видела.
– Но кто она и откуда?
– Не знаю, но обязательно узнаю. Иначе, я не смогу жить, – Артур невесело усмехнулся. – Может, я влюбился? Ты ведь этого хотела
– Я? Я хотела простого, человеческого. Но, это… Как же ты найдешь ее?
– Обязательно найду! – улыбнулся Артур. – Я приведу ее сюда и познакомлю с тобой.
– Бедный мой, – Люда обняла племянника и прижала его голову к себе. – Сколько еще сюрпризов приготовила тебе жизнь? – а про себя подумала: «Хоть бы он нашел ее, и она ответила бы ему взаимностью».
***
Андрей тоже рассматривал девушку на полотне, прислушиваясь краем уха к разговору художника и его тети. А ведь и правда, как живая. У парня не просто талант, а истинный дар показывать вещи такими, какие они в жизни, со всеми красками, присущими этой самой жизни. Жизни, которую люди так мало ценят, и которая слишком щедра к ним.
Нет, не слишком! – отвлекся Андрей от полотна и раздраженно тряхнул головой. В нем снова просыпается скептик, который только мешает делать людям добро. Он любит людей, просто порой не понимает их.
