Шеф вышел на остановке возле областной администрации. Он шел медленно, раскланиваясь со всеми чиновниками, которые спешили с утра на работу. Ленка семенила сзади, ей казалось, что шеф ведет себя как напыщенный индюк и всем своим видом демонстрирует окружающим, что вот он какой крутой: хочет – домогается сотрудниц, не хочет – не домогается. Она резко подскочила к Сергею Ивановичу и подхватила его под руку. Он удивился, попытался вырвать руку, но Ленка была намного выше и сильнее. Со стороны казалось, что красивая и эффектная девица в короткой юбке и на высоченных каблуках куда-то волочит провинившегося плюгавенького муженька, а он пытается сопротивляться. Ленка наслаждалась своей местью и изумленной реакцией прохожих, среди которых было много чиновников областной администрации.
Сергей Иванович страшно смущался, он явно переживал за свою репутацию. Не сумев вырвать руку, он стал упираться, присаживаться на корточки и всеми силами сопротивляться тому, чтобы идти вместе с Ленкой. Она наклонилась к нему, резко дернула его вперед. Шеф, чуть не упав, смущенно засеменил рядом. В этот момент им навстречу попался тот самый инспектор по труду. Ленка столкнулась с ним нос к носу.
Инспектор видел последний маневр с упирающимся руководителем агентства социологических исследований и ничего не понимал. Он встал посреди тротуара и пялился на эту странную парочку. Ленка смутилась, ослабила хватку. Шеф воспользовался заминкой, вырвался и бросился перебегать дорогу в неположенном месте. Ленка и инспектор смотрели друг на друга. Он – удивленно, она – пренебрежительно. В его глазах явственно читался немой вопрос: «А кто еще кого тут домогается-то»??? А в Ленкиных так же конкретно было написано: «Все, капец, плакали мои доказательства…»
В последующие дни Сергей Иванович подчеркнуто избегал Ленки и старался с ней не общаться. Потом, как Ленка и предполагала, на него опять что-то нахлынуло. Он стал ее заедать, придираться к мелочам, урезать зарплату. Ленка устала от бессмысленной борьбы, охладела к социологическим прогнозам и окончательно пресытилась ивановским трикотажем. Получив очередную урезанную зарплату без премий и надбавок, она написала заявление на увольнение по собственному желанию и отнесла в приемную. Секретарша позвонила ей через две минуты и сообщила, что Сергей Иванович заявление подписал, несмотря на то, что был очень занят. Ей даже разрешили не отрабатывать положенные две недели.
Вечером Ленка надралась с подружками в баре и среди ночи позвонила на автоответчик Сергея Ивановича. Она послала директора в то же место, куда ранее его посылал обиженный врач-хирург. Погрустив пару дней, Ленка обновила резюме на сайте поиска работы, разместила в нем свое самое эффектное фото и стала ждать непонятно чего: то ли новых предложений от реальных работодателей, то ли новых, тоже реальных, домогательств.
В школе я, Юлька и Леська были неразлучными подружками. Нас даже прозвали «святая троица», потому что ходили мы везде втроем и во всякие истории вляпывались тоже втроем. Я в этой компании была заводилой, постоянно втягивающей подруг во всякие авантюры. Юлька считалась самой совестливой. А Леська была самой красивой: с глазами в пол-лица и длиннющими ресницами. Она на спор накладывала по 10 спичек на ресницы, хлопала ими, и спички не падали. Из-за таких внешних данных жилось ей относительно просто.
Еще в детстве ее мама, у которой были точно такие же глаза и ресницы, усаживала Леську в коляску, шла в магазин, где вечно были очереди за продуктами. Мама хлопала глазами и улыбалась людям в очереди. Леська тоже хлопала глазами и норовила зареветь в некомфортной обстановке, отчего глаза наполнялись слезами и выглядели еще более располагающе. Очередь всегда расступалась, и мамочку с ребенком пропускали вперед. Леська с детства уяснила, что, чтобы что-то получить, надо просто хлопать ресницами. Этот способ работал безотказно.
После школы мы шли к кому-нибудь из нас домой, выбирая место дислокации по единственному критерию: отсутствие родителей. Мы всегда шли с мыслью, что сейчас ка-а-ак сделаем все уроки! Но ни разу до этих самых уроков у нас не дошло. Все время находились какие-то более важные дела: примерка платьев и демонстрация мод, сооружение палатки из подручных материалов, просмотр диафильмов, игра в куклы и много чего еще. Уроки мы худо-бедно делали потом, самостоятельно, все, кроме математики. С математикой никому возиться не хотелось.