Она на глаз насыпала из контейнера горку муки в емкость с тестом. Полученную массу мы размешали и засунули в духовку. У нее было всего три режима: сильный, средний и слабый. Юлька сказала, что знает, как этими режимами пользоваться. Сметанный крем решили не делать. Раз нет сахара, выход был только один: просто смазать сметаной получившийся торт.
Пока торт выпекался, мы время не теряли. Леська вдруг заприметила на кровати родителей Юльки новое покрывало и сказала, что знает, как сделать шикарное платье принцессы. Покрывало было немедленно пущено в дело, Леська как-то интересно его завернула, перехватила поясом, покрывало конусом опустилось на пол, и Леська реально выглядела по-королевски. Нам с Юлькой тоже захотелось такие платья. Но покрывал больше не было. Тогда мы стали пялить на себя обычные байковые одеяла в пододеяльниках с дыркой посередине. Было не так красиво, как у Леськи, но куда деваться?
Потом мы решили, что три принцессы заслуживают царский десерт. Разложили по креманкам сметану, уселись на диван в своих «платьях» до пола и ели эту сметану с таким видом, как будто это было самое вкусное лакомство на свете. Потом нам приспичило сделать себе короны из бумаги. В тот момент, когда уже все располагало к тому, чтобы мы взошли на трон и начали царствовать, по квартире распространился неприятный запах сгоревшей выпечки. Юлька, путаясь в одеяле и роняя корону на ходу, побежала в кухню, открыла духовку и так произнесла слово: «Блиииин!», что сомнений не осталось: кулинары из нас так себе.
Манник выглядел ужасно. Подгоревший корж с большой выемкой-провалом посередине. Мы вытащили его из духовки и стали соображать, что делать? Прийти на ярмарку без выпечки было нельзя. Продуктов для другого торта нет. Мы скинули с себя одеяла и покрывала, открыли окна, чтобы проветрить квартиру, уселись за стол и с грустными лицами разглядывали наш манник.
– Он, кстати, похож на негра… Негра без пены! – сказала Леська.
– А давайте его сметаной намажем, и скажем, что это торт «Негр в пене»! – предложила я.
– Нет, так нельзя, кто его купит у нас? Его же есть нельзя! – возразила совестливая Юлька.
Леське очень хотелось продолжить играть в принцесс, поэтому она вредным голосом ответила Юльке:
– Тебе бы только поесть. Эта ярмарка проводится, чтобы детям помочь! А есть торт совсем необязательно! И название его говорить кому-то тоже не надо. Торт и торт!
Леська была очень убедительной. К тому же, другого варианта у нас все равно не было. Мы намазали на остывший торт остатки сметаны, ее было немного, поэтому подгоревшие места скрыть не удалось. Но мы уже не стали придавать этому значение и отправились наряжаться в принцесс дальше. Торт спрятали на балконе, чтобы не попало от родителей за испорченные продукты.
Утром мы принесли свой сгоревший и засохший за ночь манник в школу. Наша учительница мельком взглянула на это кулинарное произведение. Но ей было некогда. Она расставляла детей за ярмарочными столами и помогала раскладывать выпечку. Леська облегченно вздохнула и предложила нам выкинуть торт. Учительница видела, что мы что-то принесли, претензий с ее стороны нет. Ну, а то, что ничего не продали, так это не наша вина! Мы же принцессы, а не торговки какие-то!
– А как же голодающие дети Африки? – причитала совестливая Юлька, которой очень хотелось примазаться к благотворительной деятельности.
Я тем временем придумала новую "мутную схему", изложила ее Леське, и она сразу же на нее согласилась. Свой торт мы спрятали в классе на подоконнике, предусмотрительно задернув штору. А сами пошли гулять по ярмарке. Я выпросила у поваров несколько тарелок, сказав, что мне нужно разложить много сладостей. Столы в школьной столовой ломились от угощений. Толпы детей что-то покупали и продавали. Все ели сладости, галдели и всем было весело. Леська подходила к пацанам из других классов и, хлопая ресницами, спрашивала:
– Лешенька (Сереженька, Васенька и т.д.), а ты можешь меня угостить своей вафелькой (тортиком, пирожным и т.д.)?
Лешеньки, Сереженьки и Васеньки, по привычке, теряли дар самообладания. На них резко снисходило потрясающее равнодушие к судьбам несчастных африканских детей. Леська им казалась более голодной и заслуживающей немедленного участия в своей судьбе персоной. Почти все отвечали, как под копирку: «Бери, сколько хочешь!» И Леська, не стесняясь, брала сладости и складывала мне на тарелки. Один раз Юлька тоже что-то пискнула рядом с Леськой про то, что и ее надо бы угостить. Но к мальчику, у которого она хотела что-то выпросить, резко вернулся дар самообладания, он озвучил стоимость своих десертов и сказал, что когда где-то голодают дети, некоторым девочкам должно быть стыдно за то, что они их объедают. К Леське это не относилось. Ей он спокойно отдал одно из своих пирожных и, как мог, кокетливо улыбнулся.