– Ой, уж на какой я жесткой диете, так твоя ни в какое сравнение не идет! – нагло соврала я, чтобы уделать Юльку. – Ну, давай, а!
– Да ну, вот еще! Буду я пирожки из забегаловок есть, – продолжала сопротивляться подруга.
– Юлька, но ведь очереди-то нет! Мы только по одному съедим!
– Ладно, – сказала подруга. – Только я буду с капустой, потому что у меня диета!
– А я с луком и яйцом! Гулять так гулять! – парировала я.
Мы стояли возле киоска, напротив друг друга. Юлька держала пирожок двумя пальчиками и как бы нехотя откусывала. Я устала выделываться и просто ела, восхищаясь тем, какие вкусные здесь, оказывается, пирожки. Мимо нас опять прошел мужик-зазывала. На его лице отразилась мучительная внутренняя работа мысли. Он не знал, как нас квалифицировать. Фифы с пирожками, торчащими из целлофановых пакетов, как-то не вписывались в его представления о жительницах мегаполиса. Несколько секунд оценивал нас как потенциальных клиентов, потом осмелился предложить набор деревень, в которые с ним можно уехать:
– Девушки, Хабары, Панкрушиха, Топчиха не интересуют?
Юлька от возмущения покрылась красными пятнами и так посмотрела на мужика, что тот счел за лучшее свалить куда подальше и больше не приставать к нам с сомнительными поездками.
– Светка, а помнишь, как в общаге мы жили с Ленкой? Помнишь, на диете сидели несколько дней! Она ночью нас разбудила и говорит: «Девки, давайте сварим лапши и нажремся!»
– Ага, – ностальгически вздохнула я. – Мне тогда казалось, что ничего вкуснее той лапши я не ела.
Не сговариваясь, мы купили с Юлькой еще по пирожку с мясом. Ели молча, глядя друг другу в глаза. Наша женская логика работала абсолютно одинаково, и мы с Юлькой сейчас понимали друг друга без слов. Во всех этих срывах с диеты, конечно же, виновата Ленка! И та лапша, и эти пирожки – все это на ее совести. И пусть она далеко и вообще не в курсе, что мы встретились. Но нам же нужен был кто-то виноватый. Мы с Юлькой, по молчаливому согласию, решили, что это будет Ленка.
Юлька проводила меня до автобуса. Ей так не хотелось, чтобы я уезжала, она чуть не плакала. Куда-то подевался весь ее гламурный налет. Она не сдвинулась с места, пока автобус не отъехал от посадочной платформы. Все смотрела на меня в окно.
Не успел автобус выехать из Барнаула, как Юлька позвонила:
– Светка, ты до какого числа в нашем городе будешь?
– До такого-то!
– Все, я решила! Приеду на выходные к тебе. Давай напьемся!
– Может, лучше сварим лапши и нажремся?
– Дура!
– Сама дура!
– Обожаю тебя!
– И я тебя!
Я иногда стесняюсь делать некоторые, казалось бы, самые обычные вещи. Например, покупать алкоголь. Пить – не стесняюсь. А покупать его мне как-то некомфортно. Мне кажется, женщине не идет стоять с бутылкой на кассе. С двумя бутылками – тем более. С двумя женщина выглядит жалко. С одной – неправдоподобно. У нас в семье покупка алкоголя – это прерогатива мужа. Он в напитках прекрасно разбирается. Поэтому я даже в выборе участия не принимаю, полностью доверяю его вкусу. Ну, и открывать пробковые бутылки я тоже не умею. Не приходилось. Ни разу.
На майские праздники муж и сын уехали в другой город, помочь родственникам сажать картошку. А я отмазалась от поездки под предлогом внезапно посетившего меня желания навести генеральную уборку в квартире. Потому что, когда перед женщиной стоит дилема: сажать картошку под палящим солнцем или драить полы под кондиционером, мне кажется, выбор сделать нетрудно. К тому же, на огороде много свидетелей, откосить от работы не получится. А дома я одна, свидетелей нет. Кто там проверит: мыла я полы или нет? Они за четыре дня так-то могут опять запылиться!
Не успела машина мужа выехать со двора, как мне очень захотелось перебрать свой гардероб, перемерить всю летнюю одежду и получить чье-нибудь одобрение и восторженные отзывы. Типа выгляжу я супер, ничуть не изменилась, лишние килограммы придают мне некоторую пикантность, а вся одежда сидит изумительно. Кто еще мне может все это наговорить, как не подруга? Точнее, нетрезвая подруга. Ну, чтоб наверняка обеспечить себе поток комплиментов, подругу лучше напоить. Так логично рассуждала я, когда позвонила одной своей знакомой Ксюхе и пригласила ее вечером в гости.
Вообще-то эта Ксюха приходится мне родственницей. Но такой дальней, что я даже уже забыла, где берут начало наши кровные нити, и по какой линии мы связаны родственными чувствами. Поэтому я называю эту родственницу подругой, и она меня тоже так называет. Мы просто обе не можем вспомнить, кем друг другу приходимся. Она моя ровесница и по темпераменту на меня очень похожа. Такая же авантюристка.
Подруга сообщила, что тоже отмазалась от поездки на дачу, правда, предлог нашла банальный: сослалась на плохое самочувствие. Но у нее нет выбора. Она проживает с мужем и со свекровью, там аргумент с генеральной уборкой не пройдет. Свекровь моментально вычислит, что уборки не было.