– Это перстни, которые у нас носят все дети примерно с шести до десяти лет. Они развивают способность использовать «маги» и управлять энергией. Зачем ребенку целыми днями сидеть на занятиях, когда он может просто ходить в ученическом перстне и ежедневно, не осознавая этого, развивать свои способности? А когда развитие достигнет предела, который может выдержать перстень, он сам снимется. Соответственно, пока ребенок этого уровня не достигнет, он его снять не сможет. Чем раньше ребенок снимет этот перстень, тем больший вес он будет иметь среди своих сверстников. Сам не осознавая того, желанием быстрее снять перстень ребенок помогает учебному процессу. Перстни придумал Великий Ремесленник, который, к сожалению, был убит на одной из войн. Было это... дай бог памяти... около четырех сотен лет назад. До того, как этот Ремесленник создал перстни, дети ходили в специальные детские школы, в которых проводили долгое время в упражнениях на развитие внутреннего контроля и умение обращаться с энергией, причем занимало это лет восемь. А теперь требуется всего четыре года, чтобы научиться тому же самому, и все благодаря этому Великому Ремесленнику. Жаль, что он умер приблизительно в возрасте Кея...
– Да, веселый был парень, – согласился Кельнмиир. – Любил хорошие шутки и при этом был весьма умен. Возникла короткая пауза.
– И этот перстень, надетый на тебя, так же сыграл роль катализатора, – наконец продолжил Ромиус.
– То есть я закончил вашу начальную школу? – удивился я.
– А толку? – усмехнулся Ромиус. – Ученические перстни лишь развивают способности, а не учат ими пользоваться...
– А зеленый перстень, а глаз на стене?! – перебил я.
– Какой глаз? – отвлеченно спросил Кельнмиир, явно размышляя о своем. – Ученические перстни всегда красные, потому что используют силы сферы огня. Они не могут быть зелеными.
Я растерялся.
– Я же рассказывал уже...
– Э-э-э, Виктор, да ты уже заговариваешься. Когда ты такое говорил? – повертел пальцем у виска Кей.
Такого я от них не ожидал. Никто почему-то не слушает меня, когда я говорю о зеленом глазе на стене. Даже внимания на него никто, кроме Даны, не обратил. Да и она потом, как мне кажется, забыла об этом.
Поэтому я обиженно засопел, но больше спорить не стал.
Кельнмиир и вовсе меня не слушал, а продолжал рассуждать:
– Дальнейшие события объясняются довольно легко. Способности Вельхеора передавались достаточно быстро, но все же были растянуты во времени. А проявлялись они лишь при соответствующих раздражителях. Реагировать на рефлексы тело Виктора еще не могло, потому что для этого нужно полное слияние души и тела, то есть чтобы энергетические выбросы происходили вследствие физических раздражителей. Например, замахнись ты на меня сейчас, – и еще до того, как ты поймешь, в чем дело, ты будешь лежать на полу. Мое тело и душа будут работать вместе и реагировать на все уже закрепленными рефлексами. Собственно, как ты помнишь, Искусство и является искусством владения телом и рефлексами. Это программирование рефлексов и тела, чтобы использование энергии проходило без участия медлительного мозга. А поскольку твое тело и душа Вельхеора еще не были настолько связаны, твое тело реагировало лишь на чувственные раздражители, свойственные Вельхеору. Злость, раздражение и любопытство – вот три чувства, которые движут Вельхеором. И именно на эти чувства, испытываемые тобой, уголки души, уже принадлежащие Вельхеору, и реагировали. Если это была злость, то у тебя увеличивалась сила и ловкость; если досада, то ты неожиданно начинал читать чужие мысли и даже влиять на них; если любопытство, то ты мог замедлять время. Хотя, конечно, все это очень расплывчато, ведь обычно человек испытывает несколько чувств одновременно. Этакий коктейль из чувств, на который частицы души Вельхеора реагировали по-разному, в зависимости от ситуации. А уж умереть телу Виктора Вельхеор дать никак не мог и поэтому восстанавливал его снова и снова.
– Да он же просто гений, – громче, чем следовало бы, сказал Кей.
– Злой гений! – поправил Кельнмиир, и опять в его глазах промелькнула лютая злость, но тут же скрылась за насмешкой. – Тем более что он упустил слишком многое, видимо, торопился. Интересно почему... – Он замолчал, уйдя в размышления.
Я же, борясь с желанием спать, пытался понять, каким образом этот Вельхеор разделил свою душу на маленькие кусочки и почему я не ощутил в себе ничего подозрительного? Стоп. Почему не ощутил? Ощутил. Перед использованием способностей Вельхеора я всегда испытывал жуткую злость, даже мысли в голове были какие-то странные и явно не похожие на мои обычные мысли. Даже когда в парке, убив трех человек, я наслаждался кровью и называл их «жалкими людишками». На само убийство трех человек я среагировал не так, как должен был. Мне было все равно. Я только один раз со смешком подумал, что теперь я убийца, и все! Даже раскаяния не испытывал. А ведь у этих троих были родители, а возможно, и семьи. Какой ужас...
