Я невольно затаил дыхание.
Прошла бесконечная секунда, прежде чем лазутчик начал реагировать. Он медленно повернулся к Рихтеру и... Спустя несколько секунд один из них лежал на полу в странной неестественной позе, а второй исчез.
– Вы это видели? – спросил Кей. Ромиус с Кельнмииром молча кивнули. Я отрицательно покачал головой, но, поскольку этого никто не заметил, подал голос:
– Я ничего не видел. Просто ничегошеньки. Только как этот... Рихтер положил руку на плечо лазутчика, а потом лежащее на полу тело.
– Ты все пропустил, – укорил меня Кей. Я начал злиться.
– Не все же такие крутые, как ты!
– Не все, – смиренно согласился Кей, а я разозлился еще больше.
Ромиус ничего не сказал, а просто начал что-то бормотать себе под нос, и через некоторое время слева от меня появился стоящий все в той же странной позе лазутчик.
Я едва не вскочил от неожиданности, но Кельнмиир поспешил успокоить меня.
– Это всего лишь проекция того, что мы видели, – пояснил он. – Я думаю, специально для тебя Ромиус уменьшит скорость.
Пришлось поверить на слово и повнимательней присмотреться к лазутчику. Лицо было совершенно невыразительным, но эти красные глаза и торчащие из-под верхней губы клыки... Если выражение красных глаз Кельнмиира было насмешливым и живым, то у этого глаза просто светились злобой. Да и клыки были явно больше клыков Кельнмиира по крайней мере на пару сантиметров.
– Так я и думал, – кивнул Кельнмиир, – Хеор.
А я еще хотел спросить, как они друг друга отличают. Да, такое выражение глаз ни с чем не спутаешь. Действительно – злость и только злость.
Тем временем у вампира за спиной появился Рихтер. Он, как в замедленной съемке, подошел к лазутчику и медленно положил руку ему на плечо. Наступила долгая пауза. Затем вампир резко нырнул под руку Рихтеру и попытался ее вывернуть, но Рихтер слегка дернулся, и рука спокойно прокрутилась в суставе и встала на место. Одновременно с этим он уже наносил... нет, не удар, а кучу ударов. Я едва успевал следить и совершенно не представлял, на каких же скоростях они дрались, если уложились со всем этим в пару секунд. Наконец лазутчик и вовсе неуловимым движением дернулся вперед и вырвал... сердце из груди Рихтера. Затем он вгрызся в него, отбросил в сторону, улыбнулся окровавленными губами и исчез. Исчез, как будто пространство схлопнулось перед ним, как двери лифта.
– Хорошо, что ты сам не пошел разбираться с этим лазутчиком.
Ромиус смотрел перед собой, но я понял, что обратился он к Кельнмииру.
– Ты меня недооцениваешь, – возразил Наставник.
– Это ты себя переоцениваешь, – посмотрел на него Ромиус. – Это не просто Высший Вампир, это элита. Боюсь, что он мог бы разделаться со всеми нами, если бы ему это было нужно. Вопрос в том, почему ему это было не нужно и что ему нужно было вообще?
Кей вскинулся:
– А я знаю! Все просто. Наверняка они не знали об опытах Вельхеора и весьма удивились, узнав, что у того в замке пожар, а сам он где-то бродит в компании Ремесленников. Представляете, о чем они подумали, увидев нас четверых здесь ведущими дружескую беседу. Вельхеор у них был той еще шишкой, так что, ясное дело, на его поиски отправили самого лучшего. На тот случай, если его придется спасать... или убивать.
– А что, весьма логично, – согласился Кельнмиир.
– И наезжать на нас он не стал, потому что увидел Виктора, – продолжил Кей.
– Ну увидел, и что? – не понял я. – Я что, такой страшный?
Кей просто засветился от радости:
– Наоборот. Ты как раз не страшный. А должен быть очень страшный. Вот он и отправился к своим, чтобы узнать, что делать дальше. Ведь считается невозможным превращение вампира в человека. Это как превратить рыбу в медведя, то есть просто невозможно.
– А человека в вампира? – спросил я, вспомнив книги, которых начитался у себя дома.
– Вот это возможно, – с сожалением произнес Ромиус. – Ведь вампиризм – это болезнь души, а не тела. У вампира душа если не черна как ночь, то вся покрыта черными пятнами. Как известно, запачкать и испортить можно что угодно, а вот очистить и починить далеко не все. Так и душу можно очернить, но отбелить практически невозможно.
– То есть маленький шанс отбелить все же есть? – нахмурился Кей.
– Есть. Но такого урода, как Вельхеор, это даже близко не касается. На его душе нет ни одного белого или серого пятнышка. Чернее некуда, – ударил по столу кулаком Кельнмиир.
Я во второй раз сдержался и не спросил, почему он так ненавидит Вельхеора. В конце концов, у нас были куда более насущные и важные проблемы.
– Может быть, покушаем? – заискивающе спросил Кей. Ромиус лишь отмахнулся, и на столе тут же появились уже знакомые мне фрукты.
– А что такого? – продолжил уже с набитым ртом Кей. – Мозги без пищи работать не могут.
Кельнмиир насмешливо прищурил свои красные глаза и посмотрел на Кея:
– Хм-м... а что? Я бы, пожалуй, тоже чего-нибудь перехватил...
– Но-но! – вскинул руки Кей и на всякий случай отодвинулся вместе с креслом подальше от вампира. – Некоторым лучше думается на голодный желудок.
