– Его самого. Это не Бог в полном смысле этого слова, а скорее Высший Вампир, проживший столь долго, что его черная душа стала бессмертной в своей черноте. Ему поклоняется лишь один клан – Хеор. Да, собственно, этот клан и называется именем Кровавого бога.
– Так он что, поюзал Кровавого бога? – восхитился Кей.
Я тоже восхитился, но не своими достижениями, а теми словами и выражениями, которые использовали мои собеседники. Если мое доброе тело переводило их речь в доступный моему мозгу вид, то что же они говорили на самом деле? Уж слова «поюзал» в их словаре нет наверняка.
– Это был не Кровавый бог, а лишь гуляющая каменная статуя. Я сильно сомневаюсь в том, что какие-то шарлатаны смогли бы вызвать настоящего бога. Скорее, они просто спроецировали свои представления о Кровавом боге на статую. И она ожила, но умела делать и говорить лишь то, что, по мнению этих людей, должен говорить и делать бог.
– То есть быть тупым и напыжившимся от своего величия, – расхохотался Кей. – А поскольку величие величием, а камень камнем, Виктор эту статую просто раскрошил.
Я тоже рассмеялся, а про себя подумал, что Нестеров в общем-то оказался прав. Он тоже считал, что статую оживили находящиеся в помещении люди. Правда, мне кажется, они и сами такого эффекта не ожидали и были удивлены куда больше меня.
– Может быть, вы мне тогда объясните, куда делись те ребята, с которыми у меня были разборки в баре? Кстати, то чудище из пруда, которое утаскивало людей, тоже как-то странно исчезло, когда я попытался воткнуть палку ему в глаз.
– Наверняка их исчезновение сопровождалось хлопком? – поинтересовался Кельнмиир. Я наморщил лоб:
– Кажется, да... точно! Во всяком случае исчезновение чудища. А в баре был такой грохот...
– Тогда все просто. Все эти чудовища вовсе не чудовища, а искусственные сущности. Создать одну такую сущность очень непросто, а вот разрушаются они запросто. Достаточно нарушить целостность структуры – уколоть ножом, сломать руку...
– Понятно! – обрадовался я.
– Но этот твой Колдун, судя по всему, явно очень неплох. Интересно, где он научился создавать искусственные сущности? И как он смог практически точно воссоздать обряд Посвящения?
– И все-таки я посвящен во что-нибудь или нет? – отсмеявшись, спросил я.
– А Посвящение было настоящим или все же пустым пшиком? – подхватил Кей.
Кельнмиир на некоторое время задумался.
– Вы видите отражение луны в воде, можно ли его назвать настоящей луной?
Кей почесал затылок.
– Можно копию картины назвать полноценной картиной, если она лишь списана с оригинала? Теперь уже я почесал затылок.
– Но ведь, увидев отражение луны, ты будешь знать, как она выглядит на небе. И увидев копию картины, даже плохую, ты будешь иметь представление о том, что на оригинале. Тем не менее ты не сможешь почувствовать красоту настоящей луны и не сможешь увидеть всю гамму чувств, которые передал гениальный художник оригиналом картины. Так и Посвящение. Оно не было оригинальным Посвящением, но тем не менее что-то могло и дать. А Виктору, который к этому времени уже был связан с Вельхеором, это дало куда больше...
А потом догнало и еще раз дало...
– ... И каким-то образом улучшило связь Виктора с Вельхеором. А возможно, и не улучшило, а лишь ускорило медленный переход души Вельхеора в тело Виктора. Тут я уверенным в чем-либо быть не могу.
– Зато я могу, – первый раз за все время перебил Ромиус. – После того как мы узнали, что Вельхеор это не Вельхеор, а Виктор, мы с Зикером вернулись в пограничные земли и пробрались в горящий замок Вельхеора под предлогом помощи в тушении пожара. Это, конечно, смотрелось странновато – два Ремесленника, помогающие тушить пожар в замке одного из самых злейших своих врагов, но политические интриги могут и не такое. Если вспомнить, что в советниках у Императора сейчас ходит один из родственников Кельнмиира... Но сейчас не об этом. Так вот, пока Зикер помогал в тушении пожара, я пробрался в кабинет Вельхеора и там нашел остатки сгоревших записей. Судя по ним, Кею и Виктору я это уже рассказывал, Вельхеор переносил свою душу по частям в тело Виктора. Уж не знаю, каким образом, но ему это удавалось довольно легко и равномерно до тех пор, пока Виктор не прошел это их Посвящение.
– Выходит, Посвящение, пусть и некорректное, упрочило связь с темной душой Вельхеора, и переселение пошло быстрее, – кивнул Кельнмиир. – С этим все понятно. Теперь у нас есть еще одна загадка – перстни.
– Какая же это загадка? – удивился Ромиус. – Неужели вы не узнали ученических перстней? По внешнему описанию и свойствам все сходится.
– Это-то понятно, – отмахнулся Кельнмиир. – Но вот откуда они взялись в их мире? Есть лишь две вероятности: либо кто-то их создал в том мире, что невозможно, потому что техномагия такой сложности требует высокого развития Ремесла; либо они попали к вам из нашего мира, что так же невозможно, потому что перенос материи из мира в мир невозможен.
Я опять начал зевать, но едва услышал о перстнях, встрепенулся.
– А что это за ученические перстни?
Ромиус с трудом отвлекся от размышлений и объяснил:
