Именно с этой мыслью я оставила Софью Александровну обсуждать детали лечения с врачом, а сама вышла в коридор, где меня ждал Лерой. Одолжив у него телефон, я набрала номер Реми.
– Ксю, ты решила каждый день менять номер телефона? – Реми, мой милый Реми, если бы ты только знал, что приключилось со мной за эти дни!
– Реми, я сегодня полечу с тобой, если твое предложение все еще в силе. – В трубке повисла тишина, а Лерой рядом со мной изрядно напрягся.
– Ксю, что случилось? – Веселый и непринужденный голос друга моментально стал серьезным.
– Я тебе все расскажу при встрече. Ну, так как? Можно мне с тобой?
– Можно. Конечно, можно.
– Я не разделяю эту затею. Хочешь уехать – уезжай, но не так. – Горский уже битый час пытался меня образумить.
Из больницы в сопровождении Лероя и целой армии отцовских телохранителей меня привезли в дом отца, где буквально сразу Горский начал меня воспитывать. Я даже толком не успела осмотреться – как ни крути, в родительском доме я была впервые.
– Ты не понимаешь! – закипал отец.– Твой Потапов не защитит тебя! Здесь-то от него мало толку, а в чужой стране?
– А кто защитит? Ты? Лерой? Твоя черная армия? – Я сидела, как провинившийся ребенок, на краю огромного кожаного дивана, а Горский кругами ходил вокруг меня. – Где же вы все были утром? Почему не защитили?
Горский замер на месте и сунул руки в карманы брюк. Слегка подавшись вперед всем телом, он пристально уставился на меня испытующим взглядом.
– А кто, по-твоему, тебя спас? Миронов? Этот увалень не смог увидеть дуло пистолета под своим носом! – С каждым словом отец всё больше повышал голос. – Скажи спасибо Валере, что привел его в чувство. Люди Черниговского никогда не промазывают. Поняла меня?
– Нет, – покачала головой ответ. – Лерой-то тут при чем?
– А ты думаешь, почему Миронов успел тебя от пули отвернуть? Его бы воля, он и дальше бы сказки рассказывал, пока тебя не пристрелили бы прямо там, на его глазах.
Я ничего не понимала. Миронов ценой своего здоровья уберег меня, а отец ставил это в заслугу Лерою, которого там даже не было. Хотя…
– Я слышала чей-то крик. Звали Миронова. Это был Лерой? Что он там делал?
– Хреново исполнял свою работу, раз подпустил Федю так близко к тебе! – огрызнулся отец.
Горский отошел в дальнюю часть комнаты и смотрел на меня исподлобья, то ли изучая меня, то ли придумывая, что теперь со мной делать. От его взгляда становилось не по себе, и я начала осматривать комнату, дабы отвлечься. Дом Горского по размеру не уступал особняку Соболева, но если последний делал упор на красоту и изысканность, то отец – на безопасность и современность. Даже комната, в которой мы сейчас разговаривали и которая, судя по всему, была предназначена для отдыха, казалась мне странной и неуютной. Голые стены, пол, потолок, двери – все было белого цвета и имело обтекаемую форму. Кожаный диван и медиацентр напротив резали глаза своей чернотой и острыми углами.
– Я испугался, дочь! Понимаешь? – тихо, но резко, сливаясь с атмосферой этой комнаты, произнес он.
Я кивнула. Я и сама испугалась. И до сих пор не могла прийти в себя.
– Я согласен, что тебе нужно уехать из страны на пару месяцев. Этого времени хватит, чтобы окончательно прижать Федю. Но не с тем парнем. Тебе нужна защита, он не потянет.
Я встала с дивана и подошла к отцу. Мне так хотелось, чтобы вместо всех этих разговоров и споров он просто прижал меня к себе и пообещал, что все будет хорошо. Вот только это было не про Горского. Заметив мое приближение, он запустил руку в волосы и резко опустил ее вниз.
– Ладно, забирай Лероя. Прорвусь здесь без него.
Он говорил о парне, как о какой-то вещи, и это казалось странным и неприятным.
– У Лероя своя жизнь, работа. Зачем ему все бросать ради меня?
– Сейчас его главный контракт – ты! Тем более, кроме него, я никому не доверю свою дочь.
Спорить с отцом не было ни времени, ни желания. Тот факт, что мы нашли друг друга, еще не делал нас родными людьми. Наверно, для этого было нужно время и умение общаться, а не только раздавать указания.
Самолет Реми вылетал через несколько часов. Лерой успел забронировать билеты на рейс и даже найти для меня квартиру в Париже. Жить на территории Реми Горский однозначно запретил, как будто имел на это право.
– Что это? – уже спустившись к выходу, с тревогой спросила отца. Мужчина шел ко мне из гостиной и катил за собой маленький чемодан. Красный маленький чемодан.
– Вещи на первое время, – спокойно ответил отец.
– Но у меня нет вещей. – Возвращаться за ними в «Шаляпин», а тем более к Тимуру, я не собиралась, как и тащить старое в новую жизнь. Если я хотела обо всем забыть, ничто не должно было напоминать мне о прошлом.
– Здесь все новое. – Горский, казалось, прочитал мои мысли.– Только самое необходимое на первые дни. Потом сама купишь, все, что нужно. Валера поможет. Связь со мной или с матерью только через него, новости о Миронове – тоже. Все понятно?
– Понятно! – Горло сдавил болезненный спазм.– Я не впервые исчезаю из жизни дорогих людей!
