Все повторялось. Все! Но если тогда, четыре года назад, я надеялась, что скоро вернусь, то сейчас – что исчезну навсегда.
Аэропорт… Суета, шум… Люди вокруг спешили. Женский голос громко объявил о начале регистрации на очередной рейс. Я шла по глянцевой плитке, цокая каблуками, и катила за собой красный чемодан. Высокий «хвост», облегающее черное платье из теплой шерсти и такая же черная, только кожаная куртка. Слева от меня шёл Лерой. Он казался серьёзным и задумчивым. Всю дорогу он молчал и думал о чем-то своем, что вполне понятно: бросать дом, свой бизнес, дорогих и любимых людей, чтобы следить за сопливой девчонкой, – так себе удовольствие!
Справа, придерживая меня за спину, размеренно шагал отец. Он, как и Лерой, мыслями сейчас был далеко, не со мной. Последние минуты в этом городе пролетели в тишине и напряжении.
Впереди заметила Реми. Он стоял в центре зала с небольшим рюкзаком и широко улыбался во все тридцать два зуба. В тот день хоть кто-то был счастлив! Но по мере моего приближения улыбка на его лице начала таять. Конечно, он заметил моих угрюмых спутников и целую армию телохранителей Горского. И хотя я описала ему ситуацию в общих чертах, реальная картинка заставила Реми нервничать.
Я подошла к нему почти вплотную и обняла его, но почувствовала, что ему неловко проявлять эмоции в присутствии моего отца. Поэтому он крайне быстро отстранился и устремил на меня остекленевший и потерянный взгляд.
– Господи, Ксю! Что они с тобой сделали? Вчера же еще все было в порядке. – Реми заметил ссадины на моем лице, но при этом не имел ни малейшего представления о ранах на моем сердце.
– Все в порядке, Реми! Не переживай.– Я попыталась успокоить его, но мой голос прозвучал слегка хрипло и уныло.
Реми окинул взглядом моего отца и Лероя, а те, в свою очередь, с недоверием смотрели на него. Разговор не клеился, и оттого хотелось побыстрее подняться в небо.
Внезапно появившийся один из охранников отца что-то прошептал тому на ухо, и Горский мгновенно напрягается.
Вам лучше поторопиться, – сообщает отец.
Что-то случилось, но что именно, я не хотела знать. В тот момент я готова была отпустить всех и вся, чтобы начать новую жизнь, поэтому не стала спрашивать отца ни о чем, но заметила, что следом за ним появилась тревога и на лице Реми. Друг смотрел прямо за мою спину, и у меня загорелось желание проследить за его взглядом. Но я не успела.
– Ксюша!– Реми пристально взглянул мне в глаза, захватывая мой взгляд в плен и вынуждая смотреть только на него.– Наша стойка для регистрации 28. Бизнес-класс обслуживается вне очереди.
– Я знаю. – Я не понимала, что происходит, но Реми больше не отводил от меня взгляда. Кроме всего прочего, он взял меня за плечи, и Горский позволил ему это.
– Там, за твоей спиной… – начал Реми. Его взволнованный голос звучал тихо. – В общем, сюда идет Черниговский. Тимур. Если ты решила начать жизнь без него, не оборачивайся! Просто иди вперед. Я сам ему все объясню.
Зачем он здесь? Случайно? Или пришел убедиться, что вместе со своим отцом сломал меня окончательно? И что Реми собрался ему объяснять?
– Михаил прав: тебе лучше пойти на регистрацию, – подтвердил слова Реми отец.
«Что происходит? Что? Зачем Тимуру меня преследовать? Это же бред! И почему мне так отчаянно хочется обернуться?»
– Ксюша, не оглядывайся, – прошептал Реми. – Будет только больнее! Прошу тебя, не показывай ему, что он победил! Ты у меня сильная, ты сможешь!
Я уловила у себя за спиной какое-то движение и шум. Охрана Горского. Тимура и так не подпустят ко мне ближе, чем на пятьдесят метров. Зачем Реми с ним разговаривать?
– Ты пойдешь со мной? – тихо попросила друга.
– Я подойду позже, не переживай. Встретимся на борту.
Я помотала головой. Мне было не по себе. Я все еще помнила свой сон. Миронова я уже чуть не потеряла. Отец и Реми – это все, что у меня осталось!
– Иди с ней, – кивнул Горский Реми, но тот продолжал стоять.
– Иди! – грозно рявкнул Горский.– Потапов, очнись!
И Реми мягко взял мою ладонь в свою. Это был нежный, почти интимный жест, абсолютно неуместный в данный момент, но я не стала вырываться и послушно последовала за ним.
– Не оглядываться, – прошептала себе под нос. Шум за моей спиной всё усиливался. Я с силой сжала ладонь Реми.
– Я смогу! – Послышались звуки ударов, борьбы. Откуда-то издалека доносился такой родной голос Тимура. Он что-то кричал. Но я шла дальше, не оборачиваясь и не отпуская руки Реми. Не было ни слез, ни сожаления, только тупая боль там, где раньше было сердце.
До нашей стойки было метров десять. Бизнес-класс. Мы одни, больше никого.
– Ты обещала! Ты обещала, что больше Я помнила своё обещание. Только разве сейчас это имело значение? Он и его отец полностью разрушили меня – неужели этого недостаточно?
И я шла, не оглядываясь. Всё так же не оглядываясь, прошла регистрацию на рейс до Парижа, миновала таможенный и паспортный контроль, направилась к выходу на посадку. Не оглядываясь, прошла в салон самолета и заняла свое место возле окна. Закрыв глаза, я мысленно попрощалась с Тимуром и улетела прочь.
