Оля, оставив его им на растерзание, уехала на работу. По дороге в театр, она позвонила мужу.
— Доброе утро, Саша! — как-то грустно сказала Ольга.
— По твоим словам этого не скажешь! — заметил это Александр.
— Олег пришел в себя.
— А, так это для меня оно не доброе, — решил муж, — Что ж я все понял, сегодня же скажу адвокату собрать все необходимые документы. Ты это хотела услышать?
— Да. Спасибо, Саш.
— За что?
— За понимание.
— Лель. Какое, к черту, понимание! — возмутился Александр, как бы спокойно он не отреагировал сначала, сейчас стало обидно, — Противно, мне просто противно, что ты мне изменяла, и даже не раскаиваешься в этом!
— Ты сам хотел, чтобы я вышла за тебя даже не любя, — спокойно проговорила Ольга, — поэтому не нужно меня теперь винить, в том, что я смогла полюбить другого. Я вообще уже не надеялась испытать это чувство. И не моя вина, что ты меня еще любишь…
Ей было больно все это говорить. Они прожили пять лет. Он упивался ею. Боготворил. А она так ничего и не почувствовала к нему.
Страсть у них сначала была. Но Ольга быстро остыла. Только, чтобы его не обижать она продолжила эту игру. Он удовлетворял свое желание и засыпал, а она еще долго лежала глядя куда-то в пустоту, вспоминая Виктора.
Иногда плакала. Какое-то время даже курила. Это было летом. Он засыпал. Она закутывалась в шаль. Шла в сад. Садилась под яблоней в плетеное кресло. И курила одну за другой.
Потом была весна, запах цветущих деревьев. Хотелось им дышать бесконечно, а с сигаретой этого не получалось. Она выбросила пачку в мусорное ведро, и больше за сигареты не бралась.
Пять лет. Прожито пять лет. Просто проскочила одним днем. Не радуясь и не смеясь. Как-то пусто. Надо же какая тяжелая пустота. Странное сочетание слов. Странно все. Олег — любимый, родной человек выжил. Радоваться надо! Наконец-то будет счастье и ему и ей! А она… жалеет потраченного времени! Что прошло, то не воротишь. Нужно жить лишь настоящим. А в настоящем еще много всего остается. И прежде всего у нее будет еще один малыш — новая жизнь уже зародилась, а значит есть смысл жить, любить и верить.
Прошло еще неделя. Анюта была у Олега, когда позвонил Жора.
— Алло! — смущенно ответила она, отойдя к окну.
— Привет, мое солнышко! — завораживающе проговорил Георгий, — У меня тут к тебе вопрос возник. У тебя есть вечернее платье, такое, которое можно надеть на церемонию вручения 'ТЭФИ'? — он прислушался, но девушка пораженно молчала, и он продолжил, — Если нет, я сегодня возьму с собой Любу, и мы поедем, выберем… Ань, ты меня вообще слышишь?
— Да, — еле выдавила из себя Анютка.
— Во сколько ты освободишься?
— Да меня в общем-то никто не держит…
— Ты у Олега?
— Да.
— Я через полчаса освобожусь, и мы приедем. Целую!
Он отключил связь, а Аня так и стояла, в растерянности глядя на телефон.
Олег взволновано наблюдал за племянницей, зная, что ее выбить из колеи очень сложно, а сейчас она вообще находилась в прострации, что совсем невероятное явление. На губах ее блуждала нежная мечтательная улыбка, щеки с легким персиковым румянцем, в глазах неподдельное удивление с примесью влюбленности.
— Ань, это Бессонов? — спросил он, и девушка вздрогнула от его голоса, бесцеремонно ворвавшегося в ее сознание.
— Он, — чуть слышно ответила она, — он пригласил меня на вручение 'ТЭФИ'. Точнее поинтересовался, есть ли мне в чем пойти, то есть моего согласия никто не спрашивал.
— А что, надо? — Олегу понравился этот жест актера.
— И ты туда же! — возмутилась Аня.
— Ты что не хочешь идти? — искренне удивился дядька.
— Хочу, но…
— Анюта, если ты чувствуешь, что это твой человек, как бы мало вы не были знакомы, не сопротивляйся велению своего сердца. Если даже у вас ничего не получится, мгновения счастья навсегда останутся в твоей памяти, и станут согревать твою душу, как бы больно тебе не стало…
— У вас с Олей так же было?
— Вроде того, — Олег сердечно улыбнулся, — Она сказала, что Бессонов тебя не обидит
— я ей верю. Но если вдруг так случится, знай, за тебя есть кому постоять.
— Спасибо, Олежка! Ты самый лучший дядька в мире!
Спустя час Аня испытала дежавю — лифт опять ехал невозможно долго, и она чуть было не побежала по лестнице. Жора уже ждал ее в холе, и опять с цветами.
Подобную картину работники данного помещения в больнице видели уже не в первый раз, поэтому сейчас опять всеобщее внимание было обращено к Георгию и Ане. Охранники и медсестры постарше смотрели на них с улыбками на лице. Женщины по моложе — с завистью. Анютка же чувствовала себя, как на подиуме. А Жоре казалось все равно, как и кто на них смотрит. Мимолетно поцеловав, он повел ее к выходу.
— Жор, а зачем нам Люба? — по пути к машине спросила Аня.
— Как зачем? — удивился мужчина, — Платье тебе выбирать.
— А что мы сами не сможем?
