Если я исчезну полностью

– Перед тем как исчезнуть, Рэйчел составила список людей, с которыми можно было бы связаться, если с ней что-нибудь случится. Ваше имя есть в этом списке.

– Быть того не может… – Тасия замирает. Длинные волнистые дреды подчеркивают овал ее лица. – За каким чертом она это сделала?

Я смотрю на Джеда.

– Мы пытаемся выяснить, где она. – Тасия молчит. – Копам плевать. Ее родители думают, что ее убили. – Глаза Тасии мерцают. – Мы надеялись, что вы сможете нам помочь.

Она ничего не говорит. Выражение ее лица не меняется, поэтому невозможно понять, что она чувствует: злится, ликует, чувствует себя загнанной в угол.

– Вы были друзьями?

Эта фраза разбивает мистическую тишину вокруг нас.

– Нет. То есть я хотела сказать, что да, мы дружили когда-то. Когда были детьми, но… это было очень-очень давно. – Она вздыхает, как будто все это ее действительно расстроило.

– Насколько давно?

– Не знаю. Еще в школе?

– Почему вы перестали дружить?

– Выросли, наверное. Все, кроме Рэйчел.

– Что вы имеете в виду?

– Клэм вышла замуж. Я тоже.

Меня подмывает сказать ей, что брак не делает вас человеком другого класса, но в то же время я хочу, чтобы она не сомневалась, что я тоже была замужем. В итоге я останавливаюсь на «я не думаю, что брак имеет какое-то отношение к этому».

– Я не это имела в виду. Я хотела сказать, что мы продолжили жить дальше.

– Дальше после чего?

– Послушайте. – Из ее глаз исчезают любые эмоции. – Рэйчел была сумасшедшей.

Ненавижу это слово. Особенно когда речь идет о женщине (как это обычно и бывает). И еще больше, когда одна женщина так говорит о другой.

– Уточните значение «сумасшедшая».

Хорошо бы, чтобы кто-нибудь сумел это сделать.

– Она была больна. Она была одержима нездоровыми вещами. – Я немного поеживаюсь. Интересно, что бы Тасия сказала обо мне. – Ей нравилось доставлять неприятности. – Она бросает на Джеда взгляд, будто он все поймет. – Послушайте, я не говорю, что безумно рада, что она пропала, или что-то в этом роде. Все, что я хочу сказать: я действительно не понимаю, как мое имя оказалось в каком-то списке, учитывая, что за последние пятнадцать лет мы с ней и парой слов не обмолвились.

У меня нет слов. Я смотрю в пол; у меня кружится голова, как будто твоя история – извилистая дорога, по которой я ехала; желчь поднимается у меня в горле. Я пытаюсь осмыслить услышанное. Ты не больна. Я это точно знаю. Ты заботилась о людях. Заботилась слишком сильно. «Она рассказала убийство» потому и существует, что ты хотела рассказать о тех людях, о которых все остальные давно забыли. Если ты и была одержима, то только поиском ответов. Я знаю тебя.

Но потом я вспоминаю о твоем доме. О том, что ты солгала мне, сказав, что тот желтый дом – твой. Что ты размещала его фотографии и снабжала их подписями. «Я прихожу сюда, чтобы обрести покой. Мне так повезло, что у меня есть этот райский уголок!»

Ты говорила, что тот дом твой, но Джед сказал, что ты жила в доме своих родителей. У меня снова кружится голова. Как мне отличить факты от вымысла? Мне нужны доказательства. Мне нужно сосредоточиться на фактах, но всё в этих краях кажется ненадежным. Мысли других людей, как хищники, пожирают мои собственные рассуждения.

Джед и Тасия украдкой смотрят друг на друга. Они притворяются, что смотрят поверх моей головы, но я их вижу и знаю, что означают эти их взгляды.

– Мне жаль. Но я не очень понимаю, чего вы хотите от меня, – наконец произносит Тасия.

– Сера просто хочет убедиться, что с Рэйчел все в порядке, – пытается прийти мне на выручку Джед.

– Я понятия не имею, как там Рэйчел. Хотите честно? Мне на это наплевать. Я не знаю, почему мое имя в том списке. – Она разводит руками. – Единственное, что могу предположить: у нее было не так много друзей. Быть может, наши отношения значили для нее больше, чем для меня.

– А что насчет Флоренс Уиплер? – Я стараюсь говорить спокойно, но это имя взрывает тишину. – Она тоже есть в списке. Вы не знаете, где она живет? – спрашиваю я, как будто не знаю ответа.

Глаза Тасии заволакивает пеленой.

– Флоренс была нашей одноклассницей. И она пропала. Это было громкое дело.

Это дело вдохновило тебя, заставило почувствовать себя избранной. С этого дела и начался подкаст «Она рассказала убийство».

– Зачем Рэйчел понадобилось записывать и свое имя?

– Я не знаю, – отвечает Тасия. Но потом, видя, что я от нее не отстану, добавляет: – Рэйчел была одержима. Всю историю она перевернула с ног на голову. Внезапно оказалось, что она и эта девочка были лучшими подругами. Потом выяснилось, что Рэйчел знала о ней все, а нам всем было наплевать. Когда же и этого стало недостаточно, сама Рэйчел начала пропадать без вести. Она пропадала на несколько дней, а потом возвращалась с этими дикими историями, говорила, что ее держали в подвале, или похитили на улице, или переодели в куклу. – Она вздрагивает. – Просто отстой, какие нездоровые фантазии. Тогда-то ее и выгнали из школы. Нет, не совсем так. Ее «попросили уйти».

В темноте кофейни я бью наугад: