Я начинаю дублировать его движения, подаваясь навстречу его толчкам, наши тела соединяются в яростном танце. Наши движения заставляют меня открыть глаза, и я смотрю обезумевшим от желания взглядом в зеркало. Затем он коварно ухмыляется, опускает руку, проскальзывая ей вниз, устремляясь к твердому клитору, и потирает его большим и указательным пальцем. В то же мгновение я рассыпаюсь на части, сильно кончая от эротизма этого движения. Джек врывается в мое тело еще пару раз, и затем его тело замирает, пока он удерживает мой взгляд в зеркале. Мышцы его шеи напрягаются, его тело сотрясает крупная дрожь, но он не отводит взгляда от моих глаз. Я слышу, как он шумно выдыхает и его теплое дыхание ласкает мою спину.
Когда наши тела, наконец, успокаиваются, Джек прижимается ко мне сзади и крепко обнимает меня, оставляя поцелуй между лопатками.
— О, Хоуп, — произносит он с трепетом. — Что ты делаешь со мной?
— Хочешь еще немного?
Я смотрю на Джека, который сидит напротив меня и протягивает мне ложку с крем-брюле. Он настолько привлекателен, что заставляет мои чувства искриться с новой силой, особенно когда смотрит на меня взглядом полным желания и любви.
Я качаю головой, отвечая:
— Нет-нет, больше не могу. Я сыта и, скорее всего, тебе придется нести меня на руках в номер.
Он подносит ложку с крем-брюле к своему рту и неспешно слизывает с нее лакомство, это зрелище заставляет мою кровь бурлить и нестись по венам с огромной скоростью, пульсируя желанием.
— Я с великим удовольствием возьму тебя на руки и отнесу прямо к себе в комнату.
Я застенчиво опускаю взгляд, потому что его открытое проявление знаков внимания не то, к чему я привыкла, и понадобится немного времени, чтобы я освоилась с этим. Мне интересно, он так же обращается остальными женщинами? И меня расстраивает заранее известный мне ответ. Но это не останавливает меня от дальнейшего желания узнать его получше.
— А ты с кем-нибудь встречался за то время, что ты находишься в Кентукки? Или, может, ты убежденный холостяк?
Я внутренне вздрагиваю, вне зависимости от ответа, который прозвучит на мои вопросы.
На его губах растягивается улыбка, он опускает ложечку на стол, отодвигая пустую чашечку для десерта в сторону.
— Знаешь, у меня нет времени встречаться с девушками с моей работой, но у меня были отношения за то время, пока я нахожусь в Кентукки.
— Так… Расскажи мне о жизни летчика военного вертолета? На что она похожа?
Его глаза озаряются блеском, и впервые я вижу, насколько сильно он любит свою работу. Это больше, чем просто долг перед страной, это его истинная страсть.
— Каждый день отличается от предыдущего, но это сочетание помогает мне поддерживать и усовершенствовать мои навыки пилота и правильно руководить командой. Естественно, это требует моей полной концентрации. В один день я могу быть завален бумажной работой, а в другой лететь на учебное задание. Также мне поступило предложение продолжить обучение, чтобы получить специальность летчика-испытателя.
— Я могу с уверенностью сказать, что эта работа тебе по душе.
— Да, я не могу отрицать, что мне это нравится, но служба в армии не является моим окончательным выбором. Я очень хочу отучиться в колледже.
— Тебя уже отправляли на службу в Афганистан?
Его лицо напрягается, и я мгновенно понимаю, что задала очень болезненный вопрос для него.
— Нет, еще нет.
Его голос дает мне понять, что он не очень любит это обсуждать, но я не могу ни чего поделать со своими чувствами к нему. Теперь я волнуюсь за его безопасность, поэтому решаю действовать решительно.
— А есть шанс, что тебя могут отправить туда до момента, когда ты окончишь службу?
Он хмурит брови, затем тянется к бокалу с вином и делает хороший глоток. После того, как ставит бокал на стол, он смотрит мне в глаза и говорит:
— Я отбываю туда на службу через две недели.
Мое сердце пропускает удар и ухает вниз. Меня заполняет страх за его безопасность и, несомненно, печалью, потому что понимаю, что я лелеяла надежду на отношения даже на расстоянии, а эта новость мгновенно выбивает почву у меня из-под ног.
Краем глаза я замечаю, что к нам приближается официант, и Джек нежно говорит:
— Давай, поговорим об этом позже, хорошо?
Я киваю, полностью разбитая тем, что не могу выдавить из себя ни слова. Джек поворачивается к официанту и отдает ему счет, его взгляд, впервые с того момента, как мы встретились, печальный и отчужденный.
Я лежу на кровати Джека, он крепко обнимает меня. Глубоко и размеренно дышит, что говорит о том, что он спит. А рядом с ним лежу я, взволнованная и совершенно измотанная.
