Баба Люба с сочувствием поглядывала на Полюшку, а в голове проносились жалостливые мысли по поводу соседки. Вот вроде и видная баба, молодая еще – тридцати пяти лет всего, это ж не возраст, вся жизнь впереди. И статная, и высокая, телом представительная, с лицом приятным во всех смыслах, кожей белой, будто она голубых кровей. Голубоглазая блондинка – это же редкость нынче, да и хозяйка отменная, а одна мыкается с детьми. Может, ей прическу надо сменить? Ну, что это – строго зачесанные волосы и узел на затылке? Да, ей идет, лицо открытое, но старомодно, чуточку бы ветрености добавить, стрижку сделать модную. Жалко ее. Баба Люба не лукавила, по-своему она любила Полину, так как знала ее с детства, косички заплетала, нос вытирала, лечила народными средствами, в общем, это уже не соседи, а родственники.
– Что ты хотела, баба Люба? – спросила Полина, взглянув на нее, и едва не рассмеялась: на лице соседки отпечаталось плаксивое выражение, бровки домиком, углы губ опущены, вот-вот зарыдает в голос.
– Ой, забыла, зачем пришла! – вдруг всплеснула та руками и поплыла к выходу, но вдруг вернулась. – Вспомнила. Мясорубку дай, моя не мелет.
– Потому что старая, руками уж никто не крутит, на металлолом пора сдать и новую купить.
– Зачем мне покупать, когда у тебя есть? Деньжищи такие тратить.
– Разумно. Сейчас принесу.
Полина отправилась за мясорубкой, а баба Люба к ящику подобралась поближе, хотя он в этом доме большой, аж с улицы видно, чего тут показывают.
– Ох, Данька, Данька… тьфу, говнюк! А все ж приятно, что из нашей дыры в люди выбиваются, хоть и подлюки всякие, а приятно. Это я про тебя, Данька, ты ж подлюка у нас… Вот спасибо, милая, – встретила баба Люба хозяйку с коробкой. – Намелю мяса, колбасок наделаю и тебе принесу. Не спорь, не спорь. Я одна, много мне и не надо, а ты…
– У меня мяса завались, – не дослушала Полина. – Сама выращиваю.
– А когда тебе делать-то? – сказала строго баба Люба. – Крутишься-бегаешь, как угорелая, вон какая гора одной глажки… Домработницу найми хоть, чтоб самой не горбатиться в доме, да и модно сейчас. Или денег жалко?
– Конечно, жалко, я их не рисую. Еще что-то нужно?
– Да нет, пойду. Завтра принесу колбаски и мясорубку, сегодня мне еще на поминки топать аж в соседний стан.
Станом она называла соседнюю деревню, а сказала с намеком, мол, не отвезешь ли ты меня? Полина отрицательно покачала головой:
– Не могу тебя отвезти, работы полно.
Попрощавшись с бабой Любой, она снова взялась за утюг, поглядывая на экран, однако передача закончилась, о чем сообщила заставка, потом реклама долго резала уши. Далее краем глаза поглядывала Полина на экран, пережидая новостную программу, следом будет фильм и глажка пойдет веселее, но вдруг… опять Данилов во весь экран! Только не за столом с седовласыми дедами в уютной студии, а на фоне входа в большое здание, у машины скорой помощи в вечерних огнях. Он что-то доказывает каким-то людям в униформе, а женский голос за кадром вещал скороговоркой:
– Вчера на вечере подведения итогов губернаторского конкурса «Первые шаги», в котором участвовали молодые предприниматели и новаторы, произошел инцидент, а мы вели репортаж. Во время банкета, а также вручения губернаторских премий и грантов одному из гостей стало плохо. Вызвали скорую, нам случайно удалось заснять несколько кадров. По слухам, человек, которому стало плохо, умер. На данный час о причинах смерти ничего не известно, но всем известно, что это адвокат известного предпринимателя и мецената Данилова. Дать нам интервью он отказался. Следите за нашими новостями, мы всегда первые в курсе событий.
Паузу закрыли той же картинкой: Данилов крупным планом. Затем появились ночные огни, на фоне входа в здание, он что-то доказывает врачам, нервничает, отмахивается от журналистки.
– Даня, ты стал героем экрана, – без злорадства заметила Полина, ну, может быть, совсем чуть-чуть. – Что-то кислый ты, Данилов, нервный… И чего ж тебя так колбасит, будто твой папа умер? Неужели до миллиарда не хватило ста рублей? Хм! Не привык к осечкам? А бумеранг никто не отменял, Даня, он обязательно догонит тебя и прямо в лоб влетит. Мне этого очень хочется, а справедливые желания, как показывает практика, исполняются.
…наклонив голову вперед, исподлобья уставился на упитанную парочку, сидевшую напротив, – обвешанную золотом даму с внешностью мошенницы с рынка и ее мужа, похожего на дикого кабана в цивильном костюме. Не отрывая от обоих взгляда волкодава, Павел потребовал:
– Мне нужны свидетели драки.
– Мы решили детей не вмешивать… – начала было директриса, он не дослушал, поднял ладонь, прервав ее:
– Кто мы? С нами ничего не обсуждали, о себе вы не можете говорить во множественном числе, следовательно, решение не привлекать детей принято вами и этими гражданами.
– Мы родители, – угрожающе произнес кабан напротив.
– Да, но родители одной стороны, – невозмутимо уточнил Павел и повернулся к директрисе. – Мы представляем вторую сторону. Почему же с нами не обговорили формат общения?
