Для опыта нарочно выбрали вечернюю дойку: если бы припозднились, задержали коров в загонке, то вечером для случайного взгляда не так заметно. А зоотехник, знали твердо, уехал на другие фермы. Председательница тоже едва ли могла заехать: в разгар уборки из района, ясно, требуют, чтобы колхоз усиливал хлебосдачу, о животноводстве в эту пору забывают.
Все, кажется, предусмотрели девчата. Но дойка не удалась. В спешке Ланя с Шурой перепутали коров, загоняли их не в те станки, к которым они привыкли, и коровы упрямились, убегали обратно в загон. А главное — не отдавали молоко, пришлось поддаивать вручную.
Под конец доили уже не вдвоем с Шурой, как намеревались, а вместе с доярками второй смены. Хорошо, что они не ушли домой, остались на всякий случай. Не обошлось и без перебранки. Ругался шофер, приехавший за молоком: до каких же пор стоять, маслозавод, мол, закроют. А стали сливать молоко во фляги, сразу обнаружилось: общий надой резко упал. В довершение всего явилась председательница. Она проезжала мимо, и внимание ее привлекло то обстоятельство, что доильная установка работает не вовремя, что в лагере стоит шум, как на базаре.
— Почему у вас такая суматоха?
И хотя председательница спросила доброжелательно, у Лани с перепугу отнялся язык. Шура, на что уж была бойка и умела выкрутиться, и та забормотала нечто невнятное.
— Да вы не толкитесь вокруг меня, заканчивайте свое дело, мойте аппараты. Попутно и расскажете, что к чему.
Александра Павловна дождалась, когда доярки немного успокоились, выслушала их объяснения. Ланя ждала — будет нахлобучка. За самовольство особенно достанется ей, бригадирше гурта. Но председательница не стала пробирать ни ее, ни Шуру, которая, выгораживая Ланю, честно взяла всю вину на себя.
— Играть в тайну, конечно, не следовало, — сказала Александра Павловна строго, но не сердито. — Так можно наломать дров. Сегодня надой упал, а завтра продолжится такой сумбур — вовсе вниз покатится. Недолго совсем коров испортить.
— Мы ж хотели как лучше.
— Ясно. Еще раз насамовольничаете…
— Ой, да мы сроду больше не будем ничего выдумывать! — поклялась Ланя.
— Это уж опять через край. — Выражение лица Александры Павловны было трудно понять, потому что она стояла в тени, но по голосу чувствовалось — улыбается. — Выдумывать, вернее мечтать, как можно лучше работать, — это хорошо. Только надо со специалистами советоваться.
Александра Павловна помолчала, очевидно обдумывая, стоит ли говорить то, что ей хотелось сказать.
— Мне вот самой, пока стояла и наблюдала за тем, как вы гонялись за коровами, пришла одна думка. А если загон сделать так, чтобы коровы не вдоль установки, как теперь, подходили, а прямо к станкам? Удобнее же будет. И дояркам меньше беготни. Может, лучше сделать не один большой загон, а два. Приходят коровы с поля — и каждая в свои ворота. Помнят же они свои станки…
— Верно! — азартно выпалила Шура.
— А вот уверенности твоей у меня нет, — пошутила председательница. — Думаю, надо сначала посоветоваться с зоотехником. А уж потом, коли решим, что это на пользу, можно попробовать и на практике.
— Александра Павловна, а если у этих загонов выгородить перед станками еще маленькую площадочку? — нерешительно предложила Ланя.
— С какой целью?
— Чтобы коров к дойке готовить. Будем мы, к примеру, доить двое. Так чтобы загнал одних в станки, и пока они доятся, других в это время готовить… Вымя подмыть, массаж сделать…
— Кажется, это неплохо, — довольно произнесла Александра Павловна. — Коллективная мысль работает! Я вас поправила, вы — меня. Зоотехник тоже что-нибудь подскажет, глядишь — и придумаем, как доить коров побыстрее, а суетиться поменьше. Недаром же говорят: один ум хорошо, а два — лучше.
Назавтра председательница приехала вместе с зоотехником. Снова все детально обсудили, рассчитали. И когда Иван Семенович лично согласился возглавить все дело, решено было еще попытаться одолеть тот рубеж, который не осилили девчата.
— Чтобы не потерять запал, начинайте сегодня же, — сказала Александра Павловна на прощание. — Подмога, обещаю, будет.
На хлебоуборке Тихона с Максимом и еще нескольких ребят, знакомых с машинами, поставили на комбайн. Девчат посильнее да попроворнее послали на эти же комбайны соломокопнильщицами. Остальных определили на тока, один из которых был расположен на окраине Дымелки, а другой в поле, километрах в двенадцати от деревни.
Страда!.. Для того, кто знаком с крестьянским трудом, в одном этом слове содержатся тысячи звуков, запахов, цветов и живых, на долгие годы памятных картин. И почти всегда самым первым наплывает вместе с запахом прокаленного на солнце зерна терпкий аромат пропотевшей рубашки, мозолистые руки хлебороба.