Я была замужем за Георгием. Общих детей не было, но Георгий очень хотел ребенка и обязательно сына. Вместе мы к тому времени прожили три года. Жили хорошо. Жора был внимательным, любящим мужем, очень хорошо относился к Ромке. Я ему была за это благодарна, но об общих детях не задумывалась. А здесь, на тебе, беременность. Сначала не поверила, потом перепроверила, по дням цикла понимала, что это ребенок не Жоры, но… на аборт пойти не смогла… Да и как я такое объяснила бы Жорке.
А когда ты родился, счастливы были все: Жора — он стал отцом (он уже не мечтал об этом), я — передо мною была копия любимого мужчины (только я знала на кого ты похож), Ромка — у него родился братик, о котором он постоянно просил уже много лет. Даже Зинаида Тимофеевна стала относиться ко мне более сдержанно, я подарила ей внука.
После твоего рождения решила, пусть будет третий ребенок. Сделаю Георгию подарок. Но Бог не хотел этого: пара выкидышей, а потом девочка, которая не прожила и суток. После этого Георгий сказал: “У нас есть прекрасный сын, мне его хватит”. На этом и порешили.
Когда тебе было пять, Вячеслав переехал в Россию. Через Аню он нашёл меня. Теперь мы созванивались и переписывались регулярно, почти каждую неделю. Старалась все это делать так, чтобы семья не пострадала. Он знал, что я родила, знал, что ты его сын. Сказал, что будет помогать во всем. И помогал. Но замуж не позвал и оспаривать отцовство не стал. В этом был весь Слава.
Единственное, что попросил — встречу с тобой. Он очень хотел увидеть своего сына. Я не могла ему отказать, как и не могла позволить ему такую роскошь, пообещала только о тайной встрече, где-нибудь в кафе. Через пару лет вы настояли на поездке в Питер. Я сообщила об этом Вячеславу.
Когда мы зашли в кафе, он уже был там. Мы сидели за соседними столиками. Вы, как всегда, о чем-то спорили и что-то обсуждали с папой, а я смотрела на него. Ты не представляешь, Севка, как мне было тогда тяжело. Сердце просто разрывалось на части между любящими и любимыми мужчинами. Я думала, что любовь к Вячеславу, благодаря любви и заботе Георгия, погасла. Оказалось — нет, она просто покрылась пылью времени, но в тот момент ее тлеющие угольки разгорались вновь. Мне очень хотелось уйти, а вы уходить не собирались.
А сколько тоски и боли я видела в его глазах…
Я немного успокоилась, то ли слез не осталось, то ли я чувствовала его рядом.
— Ма, а как его звали?
— Лавин Вячеслав Романович.
— Он один из рецензентов моего диплома. Его рецензия была самой весомой.
— Я знаю, сынок.
— И двухтомник Высоцкого его подарок тебе?
— Да. Мы очень любили эти стихи. Он часто читал их…
— Ма, ты поедешь в Питер?
