В тот вечер Ягды, поужинав, пришел к себе в комнату.
Он никуда не собирался идти, да и идти было некуда и незачем. Сегодня он мог хоть сослаться на усталость, но и тогда, когда работы было меньше, он все равно никуда не ходил. Те из приятелей, которые немного знали о его положении, судили о нем по-разному. Арслан, например, считал, что Ягды много пьет, поэтому и не вылезает из комнаты. А он, кстати сказать, вообще бросил пить, запретив себе даже то немногое, что позволял раньше. В ту зиму Ягды много читал, занимался.
Дней пять назад кто-то из ребят восторгался Олешей. Из разговора об этом писателе Ягды узнал, что Юрий Олеша в годы войны работал в Ашхабаде, написал несколько рассказов о туркменах и один из них даже так и назвал: "Туркмен".
Сегодня Ягды дочитал его "Зависть" и, с сожалением отложив интересную книжку, решил пойти в библиотеку, взять еще что-нибудь.
В дверь постучали.
— Входите!
Ягды поднял голову и увидел Боссан.
Ягды испугался — девушка пришла так поздно, и лицо у нее было растерянное, губы дрожали.
— Боссан? Что случилось?
Девушка с трудом перевела дух:
— С отцом плохо!
— Но ведь он днем был совершенно здоров! Я его видел сегодня!
— Говорит, сердце как ножом режет. А сам сердитый. Видно, с кем-то крепко повздорил!
— Если болит сердце, нужно сейчас же врача. Зачем ему я?
— Отец не хочет врача! Сказал: "Если Ягды дома, приведи его!" Я и побежала.
— А чем я могу помочь?..
— Не знаю, ничего не знаю, — поспешно ответила Боссан. — Скорей всего, у него к тебе срочный разговор. Иначе он не стал бы посылать меня за тобой так поздно. Ну, идем! Идем же!
Когда Ягды и Боссан прибежали, Дурды-ага сидел в кресле, уставившись в одну точку, и курил.
Боссан, обрадованная тем, что отцу явно легче, сказала с досадой:
— Ну что ты делаешь, папа?! Выбрось эту дрянь, ради бога!
Она потянулась к отцу, чтобы схватить торчащую из его рта сигарету, но Дурды-ага отвел ее руку.
— Обещаю, дочка, больше в рот не возьму, но сегодня оставь меня в покое! — И он несколько раз затянулся. — Ты, милая, не мешай нам. Завари чайку покрепче и иди к себе. У меня с Ягды будет важный разговор.
— За чаем дело не станет, но… Не стоило бы тебе курить… — Боссан стряхнула пепел с брюк отца и, укоризненно покачав головой, ушла в кухню.
Старик не спешил с разговором. У него был такой вид, словно он не знал, с чего начать, а если и знал, то почему-то не решался, — видимо, разговор предстоял нелегкий.
Появилась Боссан с чаем. Поставила чайники на стол, вышла. Ягды уже начал терять терпение. Десятки самых разнообразных предположений возникали у него в голове, пока он сидел перед отцом Боссан. Он даже вспомнил, что однажды вечером, провожая Боссан, долго простоял у их дверей, — может, старик вспомнил об этом.
Наконец Дурды-ага, чувствуя, что парень теряет терпение, поднял голову.
— Ягды, сынок! Я хочу тебя попросить… — сказал он и потянулся за Следующей сигаретой.
— Дайте, пожалуйста, и мне! — Ягды протянул руку.
— А ты что, волнуешься? Может, уже испугался моей просьбы?
— Нет, что вы!
— Ну, на, кури! Но только прошу тебя, сынок, отвечай прямо.
— Да я вроде никогда не крутил…
— Я тоже считаю, что ты правдивый парень! Потому и позвал тебя. — Старик погасил только что раскуренную сигарету, налил себе чаю. — Видишь ли, какое дело: в последнее время кто-то ворует цемент. Сколько именно украли, я пока не могу сказать. Это непросто уточнить, потому что орудуют они хитро. Но чувствую — тащат. А раз с цементом нечисто, думаю, что и с кирпичом не все в порядке.
— Вот оно что!.. Да, неприятная история… И кого же вы подозреваете? Кто это может быть?..
— Если бы знать! Я бы тебя не спрашивал…
— Нет, Дурды-ага, что касается меня, я в таких вещах ничего не понимаю. Я вообще не допускаю мысли, что среди нас могут оказаться воры!
— Так… Ну, а сколько ты зарабатываешь, можешь мне сказать?
— Конечно… Но только это вам не меньше меня известно.
— Ну, а Арслан? Как он зарабатывает, меньше тебя или больше?
"Опять Арслан! — Ягды сумрачно нахмурил брови. — Кажется, покоя мне из-за него не будет!" Но ответил без раздражения:
— Примерно одинаково…
— Примерно? Так. А если сравнить, как одеваетесь, питаетесь?
— Ну, нельзя Арслана сравнить со мной! Я человек одинокий, у него родственники, дядя с положением!
— Не Кочмурад ли? Ну, навряд ли он станет одевать и кормить его!..
— Не знаю, Дурды-ага… А вы что, подозреваете Арслана?
— Пока я никого не подозреваю. Я хочу знать, что он за парень, можно ли на него положиться, поэтому и спрашиваю тебя.
— Ей-богу, Дурды-ага, вы мне задали очень трудный вопрос. Не знаю, как и ответить.
— А ты ответь, как сердце подсказывает. Ведь разговор останется между нами. Говори все, что о нем знаешь.
Ягды помолчал, подумал.
— Дурды-ага… Как бы я ни относился к Арслану, — а я, признаться, терпеть его не могу, — но не думаю, чтоб он воровал!
— А почему ты его терпеть не можешь?
— Это другой вопрос. Моя неприязнь к Арслану не связана ни с цементом, ни с кирпичом.
— Ну, хорошего-то парня ты бы ведь не стал ненавидеть?
— Дурды-ага, тут замешаны чувства…
— Какие чувства?
