— Извините, Дурды-ага, этого я вам не могу сказать. И знать об этом никому не нужно… — краснея, выдавил из себя Ягды. — Если у вас нет ко мне других дел, я, пожалуй, пойду… А то как бы у вас опять сердце на разболелось…
— Насчет этого не беспокойся. Мое сердце отболело сегодня, сколько положено, дневную норму выполнило. А потом ты своим ответом успокоил его. Не спеши — Боссан, кажется, жарит что-то вкусное. Слышишь запах?
Боссан вошла в комнату.
— Ну куда собрался? Видишь, мясо пожарила. Хоть попробуй! — Она поставила сковородку на стол.
"Эх, не знаешь ты, что творится на белом свете! Слышала бы, какой сейчас шел разговор, не улыбалась бы так беззаботно", — с горечью подумал Ягды и поднялся.
— Спасибо, Дурды-ага, до свидания. Есть совершенно не хочется. Спокойной ночи…
Боссан вышла его проводить.
— Скажи, Ягды, почему отец так сердит?
Ягды уже догадался, что Боссан неспроста вышла с ним на улицу, но не ожидал, что она так прямо спросит…
— Отец?.. — протянул он, раздумывая, как ответить.
— Да, отец.
Сказать или не сказать? Нет, говорить нельзя. Ничего еще не выяснено, зачем понапрасну причинять ей боль? И он ответил уклончиво, кажется, впервые в жизни солгав:
— Да ничего особенного… Человек он старый, всякая мелочь из себя выводит…
Боссан сразу поняла, что Ягды сказал неправду. Она покраснела, оскорбленная его недоверием, и молча направилась к дому.
Прошло немало дней. Поскольку вор не был схвачен с поличным, разговоры о расхищении цемента стали постепенно затихать, тем более что пропадать он вроде перестал.
А для Боссан не существовало ничего, кроме Арслана и их любви. И если бы не вчерашняя пирушка, если бы там совершенно случайно не оказался Ягды и если бы он так же случайно не услышал чудовищные слова Арслана, он бы окончательно смирился, видя Боссан такой счастливой и беззаботной.
Ягды не знал, продолжалось ли веселье после того, как он ушел. Может быть, разразился скандал, но, скорее всего, свалив всю вину на "пьяного Ягды", оставшиеся продолжали пировать.
"А впрочем, какое это имело значение, продолжалось веселье или нет? Это все мелочь! Вот как быть с Боссан? Как объяснить ей, открыть глаза на Арслана? Ведь немыслимо же спокойно наблюдать и ждать, пока Боссан поймет все сама… А вообще в состоянии ли она понять, если я ей скажу? Не подумает ли, что я клевещу на Арслана? Очень может быть, ведь она знает, что я его ненавижу. Нет, все равно, что бы она ни думала обо мне, нужно сказать всю правду. Сейчас ей никто, кроме меня, не может помочь".
Придя к такому решению, Ягды направился в библиотеку.
Несмотря на полуденный час, на улицах толпился народ — было воскресенье. Молодые парни и девушки группами шли куда-то. Кинотеатр гремел рупором, призывая на дневной сеанс. Библиотека была открыта. Здесь ли Боссан или, сердитая, сидит дома, пытаясь разобраться во вчерашнем скандале? Нет, когда дело касается работы, Боссан очень аккуратна. Она наверняка здесь.
Ягды подошел к библиотеке и остановился на минуту, в последний раз обдумывая, что должен сказать. "Ладно! Расскажу все до последней мелочи! Поверит — хорошо, не поверит — тем хуже для нее! По крайней мере не упрекнет потом, что скрыл от нее правду".
Ягды взялся за ручку двери, но тут же отдернул руку. Сильней застучало сердце. Он полез в карман за сигаретой. Затянулся, жадно глотая горький дым, еще раз, еще… Не докурив сигарету, швырнул ее в канаву, в которой, журча, бежала вода, рванул дверь…
Боссан стояла перед маленьким зеркальцем и изящными, тонкими пальцами приглаживала волосы. Увидев появившегося Ягды, девушка спрятала зеркальце, подняла голову и с удивлением уставилась на парня, широко раскрыв опушенные длинными ресницами глаза. Ягды стоял молча, устремив на нее пристальный взгляд. Он казался не то растерянным, не то сердитым.
Боссан заговорила первой:
— Ты что, еще не проспался?
Ягды, словно не слыша издевательского вопроса, продолжал как-то странно смотреть на Боссан: девушке почудилось в его взгляде сочувствие. Она смутилась, отвела глаза и спросила уже потише:
— Ты что, пьян?
— А ты когда-нибудь видела меня пьяным? — вопросом ответил Ягды.
— Вчера вечером!
— Ошибаешься, Боссан. Я вчера был трезвее трезвого.
— Зачем ты врешь, Ягды? Не я одна, все ребята видели, что ты пьян. Ты, между прочим, вообще стал последнее время врать.
— Например?
— Например?.. Ну, помнишь, я как-то прибегала за тобой поздно вечером… Почему ты тогда не сказал мне правду?
— А… в тот раз?
— Да, в тот раз.
— Но ведь ничего еще не было известно…
— А теперь известно?
— И теперь не известно.
Ну что же… — Боссан нахмурилась и отступила назад. — Ты что, пришел за какой-нибудь книжкой?
— Нет, я пришел к тебе. — Ягды подошел поближе к Боссан и кивнул на помощницу, которая ходила между полками: — Может, пройдем в кабинет? У меня разговор к тебе.
— Я могу слушать тебя и здесь.
— А я не могу говорить здесь. Разговор очень важный. Если можно, пойдем куда-нибудь.
Боссан пожала плечами.
— Пойдем!
Она провела Ягды в свой кабинет и остановилась, насмешливо глядя на него.
— Ну, устраивает тебя это безлюдное место? Я слушаю.
