Но ее голос услышал только большой бухарский кот. Раскинув хвост, он подошел к Айджамал, посмотрел на нее своими желтыми глазами и лениво мяукнул. Айджамал ударила его ногой:
— Шайтан тебя принес!..
— Зоотехник здесь? — спросила Марал у девушек, работавших на ферме.
— Ой, Марал пришла!
— Книжку по свиноводству достала? — обратилась к ней черноглазая курносая девушка с косичками на груди.
— А мне чего-нибудь про любовь! — сказала другая.
— И про любовь, и про свиней достану книжки, — тихо ответила Марал. — Потом достану, а сейчас мне зоотехника надо.
— А зачем он тебе понадобился?
— Уж не влюбилась ли?
— Ой, девочки, не отдадим ей!
Марал густо покраснела и ответила:
— Все шутите. Его к телефону из области просят, — сама не зная для чего, соврала она.
— Так бы и сказала! А мы думали…
— Лучше не ходи туда… там буря!
— Что за буря?
— Он вызвал Пирли Котура и баню ему устроил. Строгий племянник — до дяди добрался! Вот какой у нас зоотехник!
— А мне-то что! — с ложным безразличием проговорила Марал.
Подойдя к двери, Марал в нерешительности остановилась. Из комнаты слышался сиплый голос Пирли Котура:
— Ты, дорогой племянничек, на меня не кричи! Без меня бы ты, сосунок, ничего не значил. Тьфу — и больше ничего! Кто тебе дом отремонтировал? Не знаешь? Кто тебе ковры-мавры, койки-мойки, зеркала-меркала купил? Не знаешь? Чье ты масло, мясо каждый день ел?
Марал отскочила от двери. Все стало понятным. Значит, люди правду говорили…
Айджамал встретила Бике-эдже ласково. Жалкий вид подруги встревожил ее.
— Лицо у тебя темней тучи, подруженька! — всплеснула она руками.
— А чему радоваться-то? — тяжело вздохнула Бике-эдже.
— Случилось что-нибудь?
— Ой, не говори! Пришли вчера Хангельды с Пирли, и началась у них ругань…
— Что началось, подруженька?
— Вцепились друг в друга… — И Бике-эдже зарыдала.
Айджамал ничего не понимала. Она всячески успокаивала Бике-эдже, по та продолжала плакать. Наконец она немного успокоилась и стала рассказывать, что Хангельды привел Пирли Котура и стал выбрасывать во двор вещи, которые она приобрела к его приезду с помощью Пирли. Теперь в комнате стало пусто, хоть арбузы катай по полу.
— Не знаю, что и делать. Свадьбу теперь придется отложить. Говорят, и Марал смотреть на него не хочет. Ходить моему Хангельды всю жизнь холостым. — И она заплакала пуще прежнего. — Не сбылась моя мечта, подруженька, породниться с тобой!.. — Она встала и направилась к выходу: — Прощай, подружка, не жди меня больше к себе.
Марал слышала все от слова до слова. С глазами, полными слез, подошла она к матери и прижалась к ее груди.
— Доченька, а с тобой что? — испугалась старуха.
— Мама, милая мама, — проговорила Марал, — это от радости. Ведь сердце не камень!.. Теперь только я поняла, какой он хороший…
С сияющим лицом, гордая и торжествующая, Айджамал неторопливо поднялась с ковра и взяла Бике-эдже за руку.
— Посиди, поговорим еще с тобой. Без тебя мне скучно, — успокаивала она подругу. — Ведь мы всегда с тобой были как родные! Понимаешь, милая Бике-эдже, родные!..
В разгар сезона на полив хлопчатника в бригаде всегда ставят нас пятерых, комсомольцев. Мы дружим еще со школьной скамьи и работаем горячо. Работа живая, в хлопотах с утра до ночи, а то и ночь напролет. Поливать хлопчатник не то что клевер. Там пусти воду и жди, пока делянка заполнится, лежи на меже, покуривай, а у нас — по бороздкам, малой струей. Следишь неотрывно, чтобы гребень не промыло и чтобы вместо бороздковых ручейков болота не устроить. Тут гляди в оба. А самая горячая пора как раз в мае и в июне.
Нынче тоже, можно сказать, с половины мая в поле живем, не каждый день домой заглядываем. Работаем в охотку, друг перед другом стараемся и помогаем друг другу. То по отводам разойдемся, то опять впятером сходимся у головного шлюза. По всем правилам поливаем, воду бережем, за каждым кустиком следим, чтобы нигде не подсыхало. У нас за поливом особо следят: малейшее нарушение — так председатель и агроном не дадут спуску, а у бригадира мы все время на виду.
