– Что случилось?
– Он от меня устал, – от одного этого слова наворачиваются слезы.
– О, милый, – говорит она, обнимая меня и целуя в макушку. – От тебя невозможно устать.
– Так и есть.
– Почему?
– По сути, он сказал, что я слабак, который сам в себе не разобрался.
Она делает паузу. Я думал, она будет отрицать все, что он сказал обо мне, но она замолчала. И теперь я думаю, что в его словах есть какая-то доля правды.
Черт. Даже моя мама думает, что я не умею постоять за себя.
– Ты согласна с ним? – спрашиваю я.
– Нет, конечно, я не знаю. Я буду на твоей стороне, несмотря ни на что. Но не думаю, что Рубен жестокий человек.
– Я тоже.
– И ты знаешь, что одна из вещей, которые я люблю в тебе больше всего, – это то, насколько ты внимателен.
Я закатываю глаза.
– Да.
– Ты с детства ставил других выше себя. Я до сих пор помню, как ты поддавался другим детям в легкой атлетике, хотя ты мог выиграть, но они бы расстроились, а тебе было все равно.
– Я думал, что так лучше. Ты говорила, что большинство людей заботит только победа.
– Я знаю, и это правда. Но я понимаю, о чем говорит Рубен. Ты не можешь потратить всю свою жизнь на то, чтобы все были счастливы. Тебе нужно отстаивать то, чего хочешь ты.
Я вытираю глаза тыльной стороной ладони.
– Я знаю. Но это трудно. Кажется, что я уже не знаю, чего хочу. Я знаю, что хочу быть с ним, но если он не хочет быть со мной, так что…
– Можно кое-что спросить?
– Конечно.
– Он прямо сказал, что расстается с тобой? Если да, то нужно уважать его выбор и дать ему пространство.
Я качаю головой.
– Он сказал: «Если не можешь дать мне ничего большего, чем “хочу, чтобы все ладили”, то я так больше не смогу».
– Ну, если я и могу тебя чему-то научить, так это тому, что нужно слушать людей. Рубен говорит тебе, чего он хочет. Он тебя не бросал.
Ее слова проникают в сердце.
– Он хочет знать, чего ты хочешь, – говорит она. – Скажи, если бы все зависело от тебя, то что бы ты сделал?
– Я хочу быть с ним, – говорю я. – И я хочу работать над этим.
Кажется, я понял.
Нет, серьезно.
– У меня есть идея, – говорю я. – Думаю, будет лучше все выяснить лицом к лицу. Я знаю, что до аэропорта ехать долго, так что у меня к тебе большая просьба.
Она улыбается.
– Возьму ключи.
У меня настоящий план.
Сначала мама отвезла меня в квартиру Пенни. Я написал ей и обрисовал ситуацию, и она согласилась, так что теперь у меня совершенно новая стрижка, на которую я не могу перестать смотреть. Она короткая, но спереди закрывает лоб. Пенни назвала это современным стилем эмо, и она вполне уверена, что это положит начало новому тренду. Если, конечно,
После стрижки мы с мамой поехали в аэропорт и вдвоем сели на следующий рейс в Лос-Анджелес. Как только мы приземлились, я взял букет цветов с заправки рядом с аэропортом, и теперь они лежат на заднем сиденье машины, которую мама арендовала. Я проигнорировал голос, говоривший мне, будто они ему не понравятся и он сочтет это странным. Даже если и так, я все равно это сделаю.
Так что да.
Рубен знает, что все обсудим, но он не знает когда. Возможно, я совершаю ошибку, но, по крайней мере, это моя ошибка. Конечно, это рискованно, я могу сесть в лужу перед парнем, которого очень люблю, и заставил маму проделать весь этот путь со мной без всякой причины.
Мы подъезжаем к дому Рубена, мама паркуется. Мои инстинкты подсказывают поговорить с ней, убедиться, что все в порядке, что это хороший план. Но я уверен в своей задумке. Хорошо это или плохо, но это моя идея, и я собираюсь довести ее до конца.
– Пожелай мне удачи, – говорю я, хватая букет цветов с заднего сиденья.
Снаружи темно, светят только уличные фонари.
– Тебе она не нужна. Просто откройся ему, это все, что нужно.
Я выхожу на улицу и подхожу к входной двери. Звоню. Ладони сильно вспотели, скользкие от пластиковой упаковки цветов. Дверь распахивается, и я вижу Веронику. Она смотрит на меня сверху вниз, и, возможно, впервые за все время я вижу, как она расплывается в легкой улыбке.
– О, Зак, привет, – говорит она. – Рубен не говорил, что ты придешь, заходи.
Рубен появляется в конце коридора.
– Все в порядке, мам, – говорит он, проскальзывая мимо нее, вставая в дверях.
Черт. Черт, черт, черт.
Он смотрит на цветы, когда Вероника уходит, затем снова на мое лицо.
– Срань господня, твои волосы.
– Тебе нравится?
– Мне нравится.
Мы заходим внутрь, и я протягиваю ему цветы. Он берет их, затем подносит к носу.
– Они милые.
– Они с заправки, – говорю я, затем вздрагиваю. – Я хотел купить тебе что-нибудь получше, но все остальное было закрыто.
Теперь мои ладони реально вспотели.
– Хорошо, – говорит он. – Итак, ты хотел все обсудить?
– Да. Я приехал сказать, что я тебя услышал и буду работать над тем, что ты сказал. Я знаю, что не слишком активный. Но теперь хочу быть другим. Я знаю, чего хочу, и это ты.
– Хорошо, но что это значит?
