Если о нас узнают полностью

– Я хочу быть с тобой. Делать все рядом с тобой. И если ты хочешь покончить с этим, то супер, я буду уважать твое решение. Но быть с тобой я хочу больше всего на свете. Хочу, чтобы весь мир увидел. Больше никаких пряток. И да, в идеале хочу остаться в группе. Но если не смогу получить и то и другое, тогда я выбираю тебя.

Он пинает землю.

– Это чертовски хорошая речь.

– Я старался. И послушай, я буду стараться говорить все как есть. Это произойдет не сразу. Приложу много усилий. Но я это сделаю. Не для того, чтобы быть с тобой, а потому, что мне это нужно. Если хочешь быть со мной, то я готов на все.

– А если я этого не сделаю?

Я колеблюсь.

– Чего не сделаешь?

– Не буду с тобой. Тогда что?

Мой голос тверд, когда я отвечаю:

– Я думал об этом, и даже если ты не хочешь быть со мной, я все равно сделаю каминг-аут. И я никогда не стану автором песен, если мне не разрешат писать то, что мне нравится; у меня всегда будет одна рука, связанная за спиной. И все то, что я сказал о Saturday, не относится к нам. Только к Джеффу. Я не горю желанием покидать группу, меня все устраивает, но я хочу уйти от него. Наверное, мы не сможем, не знаю. Но я очень этого хочу.

Он бросает цветы рядом с собой.

– Ух ты. Это первый раз, когда я действительно уверен в тебе.

– Ну, серьезно. Я должен делать это почаще, это здорово. Я типа неудержимый.

Он смеется, наконец-то улыбаясь.

– Звучит как стихи, которые ты бы записал в свой блокнот.

– Ох. Справедливо. Знаешь какие-нибудь слова, которые рифмуются с «неудержимый»?

– Ничего не приходит на ум. – Он делает глубокий вдох, и его плечи расслабляются. – Спасибо тебе. Ты не представляешь, как сильно мне нужно было все это услышать.

– Итак, мы снова вместе?

– Зак, мы не расставались. Мне просто нужно было знать, что ты уверенно шагаешь рядом со мной, а не тащишься, брыкаясь и крича. – Он улыбается и подходит ближе. – Мне кажется или это похоже на фильм, где нарастает музыка и мы целуемся под дождем?

Я оглядываюсь вокруг. Никакой музыки, только слабое стрекотание сверчков в траве. Мне всегда нравился этот звук.

– О, правда? – спрашиваю я. – А мы должны, ну знаешь, сделать это?

Он хватает меня за рубашку, притягивает к себе и целует.

Теперь, когда мы с Рубеном собрались совершить каминг-аут, мы приняли совместное решение рассказать остальным членам группы о наших планах.

Наступило утро после моей громкой тирады, мы в спальне Рубена с включенным Zoom. Джон уже ждет, но Энджел еще не присоединился, хотя видел ссылку в групповом чате.

– Ты уверен в этом? – спрашивает он.

– Полностью. А ты?

Он кивает.

Энджел выходит на связь, а затем Рубен начинает звонок.

– О, привет, красивая прическа, – говорит Энджел.

– Спасибо.

– Что случилось? Конечно, это собрание не просто для того, чтобы показать нам стрижку.

Я прочищаю горло.

– Э, нет, эм, у нас есть новости. Мы решили, что хотим сделать каминг-аут, даже если Chorus нам этого не позволит.

– О черт.

– Да, – говорит Рубен. – Стало ясно, что они не позволят нам сделать это на их условиях, поэтому мы создаем свои собственные.

– Правильно, – говорит Джон.

– Но мы хотели сначала посоветоваться с вами, – говорю я. – Потому что это повлияет на всех вас.

– Я за, – говорит Энджел. – Разнеси их.

– Джон?

Джон морщит лоб.

– Я думаю, что это отличная идея. Вы должны быть самими собой. Стремно, что они попросили тебя держать свою ориентацию в секрете.

Меня наполняет прилив облегчения. Я знал, что Энджел будет согласен сделать что-то настолько хаотичное, но Джон гораздо более сомнительный, когда дело доходит до такого рода вещей.

А потом он удивляет меня еще больше.

– У меня есть идея, – говорит он. – Раз уж на то пошло, мы должны сделать все правильно.

Мы обсуждаем все до тех пор, пока не взвешиваем все варианты.

– Прекрасно, – говорит Рубен. – Я согласен, если все согласны.

Я протягиваю руку, и Рубен хватает ее. Мне не нужно ничего говорить. Очевидно, что я полностью в деле.

Остается только Энджел. Он ухмыляется.

– Давайте устроим хаос.

Толпа уже два дня выстраивается в очередь в Центральном парке.

Пока Пенни делает нам прическу и макияж, изо всех сил жалуясь на то, как мы запустили себя без ее регулярного ухода, – наша команда отправляет сотни бутылок воды в толпу. Это выглядит так, будто им не все равно, но на самом деле они просто не хотят, чтобы во время их дежурства кто-то упал в обморок от солнечного удара или обезвоживания. Конечно, я тоже переживаю, но мои чувства проистекают из «боже, это было бы ужасно», а их ближе к «боже, это прервет концерт».