– Тс-с-с! – шиплю я и зажимаю его рот рукой. Движение получилось инстинктивным, и теперь я стою совсем близко, моя рука на его губах. Его мягких губах.
Я смотрю на него, а он даже не вздрагивает – на самом деле его темные глаза на одном уровне с моими, как будто он полностью контролирует ситуацию. Как будто его главенство даже не ставится под вопрос, несмотря на то, что я зажимаю ему рот рукой. Как будто мои попытки сказать ему, что делать, просто его забавляют.
Я опускаю руку.
– Прости. Но разве ты не слышал, что только что сказала Эрин?
– Успокойся, Закари. На самом деле я бы так не сделал. Я не дурак.
Но я ему не верю.
Его слова звучат слишком отрепетированно.
Наш автобус останавливается перед отелем «Коринтия», и мы вслед за Эрин укрываемся от моросящего дождя в красивом золотом вестибюле. Эрин подходит к ресепшен, мы же остаемся на месте. На столе в центре зала стоят несколько стеклянных ваз с цветами. Я рассеянно касаюсь ближайшей, проводя кончиками пальцев по лепесткам.
Пытаюсь понять, что имел тогда в виду Рубен. Он явно подумывает о каминг-ауте со сцены и точно знает, что именно он скажет. В прошлом Рубен не возражал держать все в тайне от публики, ожидая подходящего момента. Раньше в его голосе сквозили нотки раздражения, словно он хотел, но не мог осуществить задуманное.
Рубен ловит мой взгляд и приподнимает бровь в немом вопросе. Мое внимание привлекают его губы. Очевидно, я слишком давно никого не целовал, потому что сейчас я думаю лишь о том, как его губы касались моей ладони. Они были такими мягкими. Я должен выяснить, каким бальзамом для губ он пользуется. Я хочу, чтобы мои губы были такими же, когда, наконец-то, снова поцелую девушку.
– Что? – спрашивает он.
– Ничего.
Мы идем за Эрин к лифту, и он поднимает нас почти до самого верха. Как только двери разъезжаются, мы попадаем в длинный золотистый коридор.
– Зак, это твой номер, – говорит Эрин, открывая дверь ключ-картой.
– Почему он первый? – спрашивает Энджел.
Думаю, все слишком устали, чтобы ответить. Даже его подкол прозвучал вполголоса.
– Спокойной ночи. – Я машу всем рукой.
Ребята машут в ответ, когда я захожу в номер, закрываю за собой дверь, а затем запираю ее. Номер потрясающий: с панорамным окном, из которого открывается вид на Лондон. Несмотря на усталость, я подхожу к окну и выглядываю на улицу. Это просто невероятно красиво. Виднеется мост, Лондонский глаз, включена подсветка. К сожалению, это все, что мне удастся увидеть в Лондоне, поэтому я должен наслаждаться тем, что есть, по максимуму.
Я касаюсь своих губ и задумываюсь, такие же ли они мягкие, как у Рубена, или нет? Но потом гоню эту мысль прочь.
Мой чемодан уже доставили в номер, поэтому я достаю сменную одежду. Хоть я и устал так, будто не спал целые сутки, мне нужно постараться не заснуть еще несколько часов, чтобы организм смог привыкнуть к новому часовому поясу, ведь на часах всего семь вечера.
Раздеваюсь и иду в ванную. Выкручиваю кран с горячей водой на максимум. Шумный поток льется вниз. Я встаю под душ и откидываю голову назад, чтобы горячие струи стекали по моему лицу. Ну и денек. Чаще всего душ помогает мне проснуться, но сейчас… Ничего.
Не похоже ли это на строки из песни… Ты горячий, как кипяток.
Нет, это чушь. Видимо, я начал бредить.
Наверное, поэтому я и зациклился на губах Рубена. Я в бреду, вот и все.
Выключаю воду и хватаю полотенце, обнаружив, что оно нагрелось на полотенцесушителе. Идеально.
Наконец-то почувствовав себя чистым, выхожу из ванной, натягиваю боксеры, прыгаю в кровать и забираюсь под одеяло, наслаждаясь прикосновением шелковистых простыней к коже. Я включаю телевизор, и первый канал, на который попадаю, показывает повтор
Я хватаю телефон и заказываю куриный суп и горячий шоколад «Черный лес», потому что я не могу не попробовать нечто подобное, если есть возможность.
Я кладу трубку и чувствую, что глаза начинают слипаться.
Нет.
Ну же, Зак, ты можешь это сделать. Подумай о горячем шоколаде.
Может быть, я могу просто закрыть глаза на несколько минут. Это не повредит. Когда принесут еду, стук в дверь разбудит меня, и у меня будет достаточно сил, чтобы пободрствовать еще немного.
Все в порядке.
Это разумный план.
Поворачиваю голову в сторону и закрываю глаза.
Когда я просыпаюсь в следующий раз, на часах три часа ночи. Свет и телевизор все еще включены, жалюзи широко распахнуты, а во рту мерзкий привкус.
Возможно, я отключился так сильно, что они даже не доставили еду. Я встаю с кровати и подхожу к окну. Здесь, должно быть, потрясающее отопление, потому что снаружи город выглядит дождливым и промозглым, а мне жарко. Смотрю, как капли стекают по стеклу, затем закрываю жалюзи, выключаю телевизор и свет. Я не так уж устал, но могу хотя бы попытаться заснуть. Иначе сполна заплачу за это.
