Мой телефон загорается там, где я его оставил, – на прикроватной тумбочке. Опускаюсь на кровать и пролистываю уведомления.
Пришло сообщение в Snapchat от Рубена.
Рубен: Ты можешь заснуть?
Я включаю фронтальную камеру и делаю селфи. Я знаю, что сижу с голым торсом, но Рубен не чувствует ко мне ничего такого. Учитывая его предыдущий опыт, последний, к кому он привяжется, будет парень-натурал.
От мысли, что парень может видеть меня в совсем ином свете, сердце начинает гулко биться в груди. Как простого парня, а не его друга. Если бы мы были незнакомы и он бы не знал, что я натурал, то что бы он обо мне думал? Я бы показался ему горячим? Почему я вообще об этом думаю?
После того, как я обработал фотографию, я подписываю ее: «Ха-ха, нет. Только что проснулся».
Отправляю.
Рубен читает сообщение и начинает печатать. Потом бегающие точки пропадают. Я заметил, что Рубен часто так делает. Как будто он не доверяет первым пришедшим в голову мыслям.
Еще одно уведомление.
Рубен: Ой, привет. Ты не спишь.
Зак: Ага!
Рубен: Это значит, что настало подходящее время для…
Я понимаю, что улыбаюсь.
Зак: Подходящее время для чего?
Рубен: Для того, чтобы ты рассказал мне о своих впечатлениях от «В этом доме». ПОДРОБНО, Зак.
Я смеюсь. Возможно, мой обнаженный торс не произвел на него должного впечатления, но это? Это мне нравится.
Зак: Я же уже сказал тебе, что мне очень понравилось.
Нажимаю кнопку «Отправить», а затем откидываю голову на подушку в ожидании ответа. Я открываю Instagram и мельком прокручиваю ленту, затем возвращаюсь к сообщениям Рубена. Бегающих точек пока что нет.
Снова открываю его фотографию. Он без рубашки, но я вижу только верхнюю часть его обнаженных плеч, и от этого у меня сводит живот. В голове всплывает лицо Ли из средней школы, с ямочкой. Я часто открывал его фотографию, где он напряженно смотрит в камеру, и изучал ее, гадая, где именно появится ямочка, если он улыбнется. Я уже почти забыл это чувство, но сейчас оно снова так знакомо. Даже пугающе знакомо.
Я закрываю фотографию Рубена.
Мое сердце колотится.
Ли и его ямочка ничего не значат. И Рубен тоже. По крайней мере, не в таком ключе. То, что я так внимательно рассматриваю фотографии, ничего не
Приходит уведомление, которое заставляет меня вздрогнуть.
Рубен: Разве слово «понравилось» наполнено подробностями? Какие чувства вызвали у тебя песни? Какие понравились больше всего? О чем ты думал? РАССКАЖИ МНЕ ХОТЬ ЧТО-НИБУДЬ.
Я улыбаюсь и начинаю обдумывать ответ. Знаю, что должен спать, но это может подождать.
Разве наступит конец света, если завтра я буду немного уставшим?
Я в Париже, самом красивом городе, который когда-либо видел в жизни. И все, на чем я могу сейчас сосредоточиться, – голод.
Сегодня утром на рассвете мы покинули Лондон, съев лишь по парочке тостов в буфете, и отправились в Париж. К тому моменту, как язык на указателях сменился с английского на французский, я уже мечтал о кофе, багетах и воздушной выпечке.
К сожалению, моим мечтам не суждено было сбыться. Мы ни разу не зашли в кафе, не посмотрели ни одной достопримечательности, чтобы проникнуться духом Парижа. Париж! Единственную возможность познакомиться с городом мы получили, когда нас высадили на красивую улочку с ничем не примечательными домами с балконами и односторонним движением. Нас провели в одно из зданий, которое можно было отличить от других лишь по гладким черным вращающимся дверям на входе. Мы дали интервью, а затем у нас была фотосессия для журнала.
