Телефон начинает звонить.
Вот черт.
Чертов черт.
Я застываю. Как только я возьму трубку, мне придется говорить. И прямо сейчас мой желудок скрутил спазм. Я запутался, честное слово. Признание должно пройти нормально; мама чрезвычайно, я имею в виду чрезвычайно толерантна. И, признаюсь, уже несколько раз я понял, насколько это приятно.
Однако все хорошие чувства придут после разговора. А сейчас мне кажется, что все идет плохо.
Но, учитывая все происходящее, я хочу, чтобы она все обо мне знала, даже если я не могу предсказать, как она отреагирует. Я би, и у меня есть парень. Она должна знать. И я не стыжусь того, что мне нравятся парни или что я встречаюсь с Рубеном.
Я просто не хочу ее подводить.
Телефон замолкает. Я пропустил звонок.
Я выдыхаю и встряхиваю плечами. Я выступал перед тысячами людей и даже близко не ощущал себя так взволнованно. Сейчас я бы лучше выбрал концерт. Я бы даже выбрал тот, где мне пришлось бы выступать в белье, не зная слов песен.
Я поднимаю дрожащие руки и набираю маму по видеосвязи. До начала тура мы не созванивались с видео, но сейчас, когда мы так далеко друг от друга, говорить лицом к лицу даже приятнее.
Гудок.
– Привет! – Она все еще в рабочей униформе, но волосы распущены, струятся по плечам взъерошенными каштановыми локонами. Должно быть, она звонила мне, как только добралась домой после смены. – Как дела?
– Хорошо, как ты?
Мама хмурится.
– Ладно, что случилось?
– Что?
– Ты в рубашке и ведешь себя странно.
– Я не странный!
За время работы в системе здравоохранения у мамы выработался иммунитет ко всякой чуши. Пациенты, которые скрывают секреты от нее из-за стыда или чего-то еще, бесят ее, потому что усложняют ей работу.
– Хорошо, ты права. Я должен кое-что сказать тебе.
– Я прямо шокирована.
– Мы можем быть серьезными пять секунд?
– Прости, натягиваю лицо серьезной мамы. Что случилось, деточка?
– Ты худшая.
– Ну же, говори. Дай угадаю, ты встречаешься с кем-то?
Я молчу.
– Эм…
– Да! Это здорово, кто она? Ты только глянь, ты краснеешь, это бесценно. Знаешь, я думала, что это произойдет, пока ты будешь за границей, негодяй.
– Мам, хватит. Эм…
Слезы стоят в моих глазах.
Произнести это очень сложно. Гораздо сложнее, чем я ожидал. Но я хочу ей рассказать, потому что знаю, если не скажу сейчас, я передумаю. Вся суть звонка в том, чтобы сказать ей. Я должен это сделать.
– Мам, дело в том, что мне вроде как нравятся парни. Я би.
– О.
До конца своей жизни я запомню то, что она скажет дальше.
– Как давно ты это понял?
– Некоторое время назад.
– Ладно, вау. Я не подозревала.
– Правда?
– Хорошо, может, были мысли. Несколько друзей намекали мне, но ты никогда не давал повода так думать. Я не догадывалась.
– Но ты думала об этом?
– Как и любая мама.
– Тогда почему ты говоришь, что не догадывалась?
– Думала, ты захочешь услышать это.
– Зачем мне это слышать?
– Я не знаю, Зак. Я не ожидала, что это обрушится на меня прямо сейчас. Я истощена.
– О. Прости. Я думал, что сейчас подходящее время, потому что…
Я не знаю, как закончить предложение, потому что не уверен, почему именно это время было иделаьным. Очевидно, я думал неправильно.
– Не извиняйся, все хорошо. – Она всхлипывает. – Я чувствую будто подвела тебя. Мне все равно, би ты, или гей, или кто-либо еще, я просто хотела бы, чтобы ты сказал мне раньше. Я бы помогла тебе. Иисус, Зак, мы сейчас даже не в одной стране.
– Знаю. Я считаю, это то, что я должен был выяснить сам. Европа помогла мне в этом, думаю.
– Ох. Но ты же знаешь, что можешь говорить со мной в любой момент, так? – ее голос вот-вот сорвется.
– Конечно.
– Кто-нибудь еще уже знает?
– Эм, да, парни. И я должен был сказать
– Верно. – Она шмыгает носом. – Прости, это просто напоминает мне о твоем отце. Ты так похож на него в эти дни, что иногда меня это пугает.
– Почему я похож на папу?
– Я думала, что ясно дала понять вам обоим, что вы можете говорить со мной о чем угодно, но вы оба скрывали от меня огромные секреты, и я не знаю почему.
Ничего себе.
Похоже, она только что приравняла мою бисексуальность к тому, что мой отец ей изменил.
– Послушай, Зак, я очень устала и переживаю, что все испортила. Думаю, я пойду. Мы можем позже поговорить?
– Конечно.
– Я очень тебя люблю, ты же знаешь это?
– Ага.
– Хорошо. Поговорим позже.
– Ладно, пока.
Она кладет трубку.
Я не ожидал этого. Совсем. Я сижу неподвижно, словно онемев.
Не могу поверить, что она сравнила меня с отцом.
