— «Шерлок — подделка!» — процитировала Софи. — «Он придумал все преступления», «изобрел Джеймса Мориарти, своего врага».
Она покосилась на сжавшуюся журналистку и, перелистнув страницу, встретилась с резюме Ричарда Брука… выглядящего в точности, как криминальный гений.
— Там слишком много доказательств, — сказала Райли. — Если об этом не напишу я, всегда найдется кто-то другой.
— Так себе историю ты собираешься опубликовать. Главный вывод из всего этого: Мориарти — актер? — не обращая внимания на ее слова и не отрываясь от бумаг, откликнулась Софи. — Работает на телевидении, на детском канале, рассказывает сказки… — Конан Дойл просмотрела копии контактных данных Брука, очевидно взятые с веб-сайта агентства, затем газетную статью, на которой был изображен Ричард в очках и со стетоскопом на шее. Заголовок статьи гласил: «Актер-обладатель наград присоединяется к одной из лучших медицинских драм».
— И… «отправить», — торжественно сказала наконец Софи спустя полчаса, предварительно собственной рукой (в перчатке, разумеется) удалив исходник статьи со всех возможных носителей.
— Ты разрушила мою карьеру, — сдавленно откликнулась Китти.
— Я спасла твою жизнь, — покачала головой Конан Дойл. — Теперь следующие инструкции, — она подошла к окну. — Ты завтра утром придешь на работу, напишешь заявление об увольнении по собственному желанию, вернешься домой и будешь благодарить меня за мою сердечную доброту. Я не сообщу ни твоему начальству, ни союзу журналистов о подтасовке материалов расследования, и ты можешь устраиваться в любое место, куда захочешь, кроме ведущих таблоидов, — Софи посмотрела на нее и улыбнулась. — А теперь о том, что будет, если ты на каком-то этапе решишь, что ты умнее меня, и захочешь написать обо мне, Шерлоке Холмсе, а также любом человеке из нашего окружения, позвонишь в полицию, кому-то сообщишь о том, что я здесь была и правила твою статью, или нарушишь хоть один пункт из того, что я уже перечислила, — она подняла руку и снова щелкнула пальцами, заставив лазерные точки вернуться. — Я русская, мы все решаем быстро, и шутить с нами не стоит. Каждый твой шаг будет проверяться, каждый твой вздох с этого дня принадлежит этим милым пяти людям, — она опустила руку. — Я понятно объясняю?
Софи вышла из ее квартиры тем же путем, что у вошла — через черный ход здания — спустя пару минут проклятий и пустых угроз. Конан Дойл не боялась — Райли была под ее «колпаком» и в ближайшее время вряд ли бы заговорила. План, только что приведенный в действие, доктор придумала еще в день первой встречи с Китти — видит бог, она догадывалась, что та не успокоится. Поэтому сейчас, жутко довольная тем, что все решилось без жертв, Софи вошла в кафе напротив дома Райли и, сев за столик спиной к улице и, все еще следуя своему сценарию, подозвала официанта.
— Латте, пожалуйста, — она улыбнулась, положив в меню несколько купюр, закрыв книгу и протянув ее молодому человеку. — Заранее благодарю за исполнительность, — она выразительно на него посмотрела. — Напомните, пожалуйста, всем на кухне, что моему спутнику не нужно об этом знать.
Официант понимающе кивнул и удалился. Софи вытащила из карман телефон, облегченно выдохнув: она не была настолько отчаянной, чтобы нанимать пять снайперов, а потому в эти два месяца элегантно выяснила у Шерлока масштабы его сети бездомных, узнала энное число конкретных имен, помогла нескольким людям найти работу в разных частях Лондона и, когда план окончательно сформировался, договорилась с парой из них (работающими в кафе напротив дома Райли) о тонкостях дела, включающего пять лазерных указок, внимательность и шесть сотен фунтов. Все было просто и абсолютно законно — единственным, кто возмущался бы по этому поводу, был Шерлок, но щедрая плата была гарантом того, что все участники ее аферы будут молчать. Да, сегодняшний день показал, что она за этот год определенно многому научилась у консультирующего детектива.
Нужно было посидеть в заведении минут двадцать-тридцать, чтобы не вызвать ни у кого подозрений, и Софи решила скоротать это время за звонком маме. Та вроде бы даже обрадовалась ей, но в ее голосе сквозил какой-то едва заметный холод, и Конан Дойл с первых минут разговора уже ожидала подвох, поэтому, когда разговор свернул с обсуждения насущных вопросов к теме личной жизни, доктор не удивилась, а лишь сфокусировалась на диалоге, перестав замечать что-либо вокруг.
