Оставшиеся дни они провели в любви и согласии, и сердечно благодарили Веру, подругу Полины, которая, предоставив свою двухкомнатную квартиру в их полное распоряжение, ходила ночевать к матери. И все было бы, совсем хорошо, но у Полины в связи с этой квартирой нередко возникали неприятные воспоминания о Мироне-мурене, которому в горькую минуту своей жизни она отдалась здесь, в одной из комнат. В ее воображении порой всплывало лицо Мирона, его тяжелый подбородок. Полина глубоко вздыхала, стараясь скорее прогнать эти мучительные воспоминания своего недавнего прошлого.
Всего один вечер она провела с Мироном, но и те несколько раз, когда он зверем кидался на нее и всей своей тяжестью с силой вдавливал в постель, привели к горьким последствиям — пришлось делать аборт. Она тогда плакала, но не от боли — от слов, которые услышала от врача: «Не волнуйтесь. Детей вы еще нарожаете…»
Воспоминания бередили душу Полины. Чтобы избавиться от них, она ближе прижималась к Андрею, начинала ласкаться к нему и, если он не спал, затевала любовную игру с такой страстью, что доводила и себя и его до полного изнеможения. И однажды, в самый разгар ласк, когда оба уже не видели и не слышали ничего вокруг, они не заметили, как в комнату вошел Алешка, испуганный криками и стонами матери. Он подошел к кровати и сказал:
— Мама, ты так кричала, что я проснулся. И испугался. А зря. Сережка правду говорил — детей голыми делают. Вы мне сестренку сделайте. Братика тоже неплохо. Но я не знал, что это так больно. — С этими словами как ни в чем не бывало он направился в свою комнату.
Какое-то время Полина и Андрей лежали молча. Затем, опомнившись от потрясения, удивленно посмотрели друг на друга и сконфуженно заулыбались.
— Кто такой Сережка? — спросил Андрей.
— Соседский мальчишка. Лучший друг Алешки. Он постарше. Учится в четвертом классе.
— Поэтому и знает про все.
— Может быть. Но мальчишка хороший. Это он помогал мне научить Алешку читать. Но ты прав, — целуя Андрея, сказала Полина.
— В чем?
— Что надо запирать дверь.
— И свет выключать.
— Правильно. Хотя ты без света не любишь.
— Это как сказать! — Андрей дернул шнурок выключателя торшера и с грустью подумал, что уже поздно принимать меры предосторожности — послезавтра улетать. Не теряя времени, вновь раздвинул ноги Полины и, уже входя в нее, прошептал ей в самое ухо: — Давай, милая, попробуем и в темноте.
Прошло шесть лет. И все эти годы Андрей ездил отдыхать в «Голубую Русь», каждый раз не без труда решая непростую задачу: как достать не только путевку, но и деньги для поездки. И действительно, поломать голову тут было над чем: зарплата вся до копейки шла в семью. И когда Андрей думал о том, что ему опять предстоит ехать к сыну, а с пустыми руками к нему не явишься, да и Полине требовалась материальная поддержка, у него голова шла кругом: где можно подработать?
В глубоком раздумье Андрей сидел в кабинете и не знал, что же сделать, как выкрутиться. «Надо написать те несколько статей, которые просили знакомые журналисты из областных газет и радио. Может, с этого и начнем? Тема модная: связь науки с производством. Для начала пойдет, а там видно будет», — решил он.
Целый месяц по вечерам Андрей работал над материалами. А потом, после выступления на радио и публикации статей в газетах, от всех редакций Андрей получил в целом почти месячный свой оклад. «Это уже кое-что, — радовался он, продолжая думать о том, как найти более существенный, а главное, постоянный дополнительный заработок. — А что, если взяться помочь двум-трем студентам в подготовке дипломных проектов? Глядишь, ребят выручу и сам подработаю. В самом деле, совсем не плохо. А как же докторская? Ну, сейчас главное не это. Да и поздно, видимо. И не стоит ломать голову, готовясь к будущим свершениям, когда все, что ты способен сделать, требуется сейчас, сегодня. С меня достаточно быть кандидатом. Ну ее к чертовой матери, эту докторскую! Она все мозги высушит. И вообще глаза бы не глядели на все эти монографии, брошюры, расчеты, чертежи и кальки. Устал! Наверное, и аллергия появилась от них. А с ней шутки плохи». И все же в глубине души бросать работу над докторской диссертацией Андрею не хотелось — столько уже сделано!
Несколько лет, работая, помимо основной должности, еще на полставки в техникуме, — он преподавал научную организацию труда и производства, — Андрей материальных трудностей не испытывал. Хватало средств, чтобы обеспечивать обе семьи. Но за год до того, как Алешке предстояло идти в школу. Андрею, к великому его сожалению, пришлось оставить техникум. В нем сменилось руководство, и новый директор сказал честно и откровенно: «Спасибо. У меня этот курс уже разработан. Буду вести сам».
