Устав, он пытался заснуть, — не получалось: когда самолет проваливался, он открывал глаза и вновь смотрел в окно, словно там, за бортом, в клубах облаков можно было найти не только причину этой небольшой встряски, но и что-то другое, более важное. В один из таких моментов Андрея окликнули. Прямо перед ним стояла стюардесса с подносом в руках, предлагая ему обед. В темно-синей форме, в белой кофточке, она была похожа на ту Анну, что в молодости носила темно-синий сатиновый халат с белым воротничком навыпуск и убирала пятнадцать комнат в химической лаборатории. Сходство было таким разительным, что Андрей от неожиданности какое-то время не мог сообразить, чего от него хотят. «Пожалуй, — подумал он, приходя в себя, — шеф прав. Пора, давно настала пора решить все бесповоротно: переправляться на новый берег или оставаться на старом». И все должно было определиться при встрече с Полиной.
Не без труда устроившись в гостиницу, Андрей побрился, умылся, надел утепленный плащ и сразу отправился на поиски нужной ему улицы, которая находилась почти на самой окраине города. Дома ее показались до боли знакомыми: он где-то видел такие. Где же? И Андрей вспомнил, что, демобилизовавшись из армии, он вместе со своим товарищем Виктором Шаругой, парнем из Белоруссии, поехал устраиваться на одну из шахт подмосковного угольного бассейна, где работал другой их армейский приятель. Он, отец двоих детей, демобилизовался несколько раньше и теперь у себя на шахте был уже бригадиром комплексной комсомольско-молодежной бригады. В нее-то он и обещал Лопатьева с Шаругой устроить. Однако им крепко не повезло. Приехав на шахту, они узнали, что друг их день назад вместе с семьей улетел на юг.
Они решили попытать счастья самостоятельно. Но когда на другой день, встав по армейской привычке рано, пришли в отдел кадров, их ожидало полное разочарование: шахтеры не требуются. Но позарез нужны разнорабочие на стройку. Андрей и Виктор, штукатурами и малярами заработавшие себе ускоренную демобилизацию и до сих пор еще не залечившие глубокие трещины на изъеденных цементным раствором руках, переглянувшись, наотрез отказались. И в тот же день разъехались по родным местам, оставив своему другу письмо.
Именно в том шахтерском городке, как, впрочем, и по всей стране в хрущевские времена, и стояли такие же однотипные двух‑, пятиэтажные дома, окрашенные в желтый цвет, как и на той улице, где теперь жила Полина.
Из телефонной будки Андрей позвонил Полине на работу и почувствовал, как удивлена она его звонком. Предложил встретиться у него в номере. И тут его ожидало первое разочарование: в гостинице встречаться с ним она категорически отказалась.
— Только на нейтральной территории.
— Почему? — удивился Андрей
— По телефону долго объяснять. Если мой вариант вас не устраивает — вообще никакой встречи не будет. — Полина говорила твердо и уверенно, называя его на «вы». В лучшие их времена так бывало тогда, когда она сердилась на него за что-то или нервничала.
— Где же? — спросил Андрей, с болью чувствуя, каким холодом отозвались слова Полины даже на расстоянии.
— На главпочтамте.
Назначив время и объяснив, как добраться, она тут же положила трубку.
Андрей пришел на почтамт немного раньше срока и ждал Полину, все больше невничая, чувствуя, как трещит и рушится все задуманное. Чтобы не показаться праздношатающимся, он взял бланк телеграммы и, заняв свободное место за одним из столов, принялся было писать поздравление брату с днем рождения. Но ничего не получалось: из головы не выходил разговор с Полиной, ожидание встречи с ней. Несмотря на выказанную ею холодность, он мысленно представлял эту встречу так: он сразу обнимет ее, поцелует, а уж потом начнется выяснение отношений, и он скажет ей о цели своего приезда…
Мучительно волнуясь перед встречей с любимой женщиной. Андрей больше смотрел не на телеграмму, а в сторону входа. У него появились и все усиливались сомнения: вдруг все произойдет не так, как он воображал, а по-другому? Не выпуская из рук бланк, он еще раз взглянул на часы: время, названное Полиной, уже прошло. Опаздывает. А может быть, не придет совсем? «Нет, нет, — уверял он себя, — такого не должно случиться». И тут Андрей быстро поднялся, моментально сунул бланк телеграммы в карман — в дверях появилась Полина. Сердце его забилось чаще. На ней было свободного покроя темно-серое драповое пальто с пушистым воротником, на голове — пышная песцовая шапка. Щеки ее ярко алели — видимо, от быстрой ходьбы.
Выйдя из-за стола и шагнув навстречу ей, Андрей хотел было обнять Полину, но она не позволила — лишь подставила щеку для поцелуя, и едва Андрей коснулся ее, сразу опустилась на свободный стул.
Совершенно подавленный происходящим. Андрей не сел, а рухнул на свое прежнее место. Перед ним на столе лежала сумка с подарками Алешке и Полине. Обескураженный, он не знал, с чего и как начать. Ее тон при разговоре по телефону и этот невинный поцелуй в щеку говорили о том, что, видно, беседа их будет недолгой. Поэтому он решил сразу сообщить, зачем приехал, а там видно будет.
