Едва дойдя до места, гренадеры просто попадали на землю от усталости.
На полдороге полк делал привал у небольшого озера, так как люди были вымотаны до предела. А сам путь от Штрасбурга занял у нас больше восьми часов…
Чертова погода…
Поесть бы… Я на привале успел перехватить только чаю с сухарями, а по дороге спасался леденцами.
С трудом я сполз с седла и потрепал Сметанку по крупу.
– Спасибо тебе, милая… – Кобыла стояла с опущенной головой – мне даже показалось, что ее шатало. – Устала, бедная! – Лошадь фыркнула и прянула ушами. – На-ка тебе сахарку!
Бросив поводья подбежавшему Савке, я поинтересовался:
– Нашел, где ночевать?
– Вона, вашбродь, в том доме. Я уж и с хозяйкой сговорился!
– Как же ты с ней сговорился? Ты ведь по-немецки ни бельмеса!
– Дык и без немецкого обошелся! И так, и сяк потолковали, она рукой махнула и говорит – мол, «комме хаус». Я зашел. А хозяйка рукой на кровать да на лавку тычет: «битте». И в другую комнату ушла. Стало быть, располагаться разрешила.
– Молодец!
Подошел заляпанный грязью Лиходеев. Кузьма Акимыч выглядел неважно: осунулся, глаза запали, мокрые усы обвисли, как у запорожца.
– Обоз отстал, до сих пор не видать.
– Эге… – В обозе следовали обе наши ротные кухни. – Ну пусть из пайка что-нибудь сварганят. А то кухонь можно и до утра дожидаться.
– Делать нечего, вашбродь! Распоряжусь…
– Ты сараи осмотрел? Годятся?
– А как же! Тепло, сухо, сена вдоволь. Эвона, мы тот беленый заняли, – отозвался фельдфебель.
– Хорошо. Выставляй караулы – пусть ужинают, чем бог послал, и спать. И благодарю за службу!
– Рад стараться!
Доковыляв до дома, на который мне указал Савка, я вошел.
Тепло, чисто, на столе горит толстая свеча… Мой ранец с притороченным к нему автоматом в чехле стоит в ногах простой деревянной кровати.
Ординарец суетится у печи, сооружая ужин из сухого пайка.
– Пришли, вашбродь?
– Пришел, Савка… Приполз… – Я с трудом расстегнул намокшие ремни амуниции, снял и повесил все на спинку кровати. Стал снимать китель… – Чего ты там химичишь?
– Аюшки? Ну дык суп с крупою да с солониной варю. Картошки, моркошки да луку я ишшо в Штрасбурге припас. Не пропадем, вашбродь!
Чудо, а не парень! Что бы я без него делал?
Наверное, лег бы спать голодным…
Развесив китель на веревке, натянутой у печки, я принялся стаскивать с себя сапоги…
Черт! Хрен снимешь! Вроде верхом ехал, а сапоги намокли.
Фух! Получилось.
Поставив обувь у кровати, я уселся за стол. К тому моменту, когда Савкино варево было готово, я уже откровенно клевал носом.
Поел, обжигаясь и не чувствуя вкуса, и, отказавшись от чая, завалился на кровать…
Спать!!!
Дождь льет уже второй день подряд. Мы с Генрихом увлеченно играем в шахматы в станционном буфете Госслерсхаузена, изредка поглядывая в окно на то, как первый батальон загружается в прибывший поутру поезд.
Поезд был самым что ни на есть немецким – на вагонах красовались черные прусские орлы. Это было вполне естественно: все-таки у немцев колея другая – не будешь же перешивать полотно. Как нам пояснил прапорщик железнодорожных войск, командовавший конвоем и поездной бригадой, в Торне наши войска захватили значительное количество подвижного состава – противник просто не ожидал от нас столь стремительного продвижения. Теперь это здорово помогало в снабжении и переброске резервов.
Поезд представлял собой комбинированный пассажирско-грузовой состав: два вагона 2-го класса, десяток светло-серых вагонов 4-го класса, пять теплушек и шесть открытых грузовых платформ.
В самый раз перевезти батальон.
Кстати, шахматную доску мы позаимствовали у немца – начальника станции. Седой дядечка почтенного возраста с видимым душевным сопротивлением передал нам ее во временное пользование.
– Конем ходи! Конем! – азартно подсказывал наблюдавший за нашей игрой прапорщик Остроумов. Этот румяный здоровяк был младшим офицером двенадцатой роты.
– Спокойно, Платоша! Всему свое время… – отмахнулся я.
– Но ты же упускаешь такую возможность!
– Платон, не вмешивайся! – просил сидящий с нами за одним столом адъютант батальона подпоручик Цветаев.
– Скажи-ка мне, Данила, как всезнающий оракул, – куда мы путь держим?
– В Дойче-Эйлау.
Вчера по прибытии на станцию полковника встречал штабс-капитан Тищенко из штаба дивизии, ответственный за нашу передислокацию. Он-то и разъяснил порядок и цель нашего передвижения. На многочисленные вопросы он ответил просто: что уже отправил отсюда Самогитский 7-й гренадерский полк на Дойче-Эйлау.
– А какие новости с фронта?
– Хорошие новости таковы: Грауденц наконец-то взяли вчера вечером, после того как позапрошлой ночью охотники подорвали мост через Вислу, лишив немцев подкреплений. Ударная дивизия понесла огромные потери в предыдущих боях, потому и возилась несколько дней. Тищенко сказал, что поддержки у нее практически не было, так как гвардия ушла дальше – на Мариенвердер. К тому же немцы подтащили несколько батарей тяжелой артиллерии и стреляют через Вислу со своего берега.
– А плохие?
