Гренадеры со своими пожитками смешиваются с саперами, которые волокут стройматериалы для ремонта позиций. Тут же снуют подносчики боеприпасов с патронными и гранатными ящиками. В довершение всего нас посетила команда разведчиков с целью слазить на нейтралку…
Поскольку орать нельзя – немцы могут и пульнуть для острастки, – приходится наводить порядок мануально. Дабы не отбить руку, я вооружился метровой палкой, таким образом регулируя траншейное движение. То есть в случае необходимости несильно колотил зазевавшихся по спине или по плечам.
Можно, конечно, и по голове стукнуть – все равно все в касках, но опять же звону будет…
В принципе немцы спокойно относились к шуму строительных работ на наших позициях. Но вот на необычный звук противник мог отреагировать открытием огня.
Так, на всякий случай.
Короче, взяла обезьяна палку – и сразу стала начальником.
Над другими обезьянами.
Эволюция, однако…
Командный пункт роты на передовой позиции был совмещен с узлом связи, так что, оставив Савку располагаться на старом новом месте, я отправился на обзорную экскурсию.
Вполголоса наорал на гренадер третьего взвода – за лень и раздолбайство. Вздрючил пулеметчиков, разнес саперов и теперь воспитывал любовь к порядку в Филе Копейкине.
– Филя, ити твою маман через карман! Это что тут у тебя такое? Это склад огнеприпасов или мина замедленного действия?
– Это, вашбродь, патроны да гранаты! – изрек каптер после минуты молчания, потраченной на переваривание информации.
– Это унтер-офицер Копейкин, хрень какая-то! Гранаты и патроны в ящиках раздать по взводам и по пулеметным гнездам. Это ж надо было додуматься все в одном месте свалить!!!
– Ну дык темно ведь! Подносчики заплутали…
– Когда светло будет, немцы так врежут – не обрадуешься! Бего-о-ом арш!
Вечный русский авось, чегось да небось…
Иногда мои подчиненные меня просто бесят своими словами и поступками! Вот тот же Копейкин – третий год на войне, а баран бараном: «бе-э», «ме-э» и «не могу знать, ваше благородие». И не поймешь – то ли дурак, то ли прикидывается…
Интересно, какую часть моей личности все это раздражает больше – юриста начала XXI века или барона из обрусевших немцев?
Пожалуй что пятьдесят на пятьдесят.
В равной степени выводит из себя и непонятная для человека будущего тупость, и возмутительная с точки зрения человека с приставкой «фон» в начале фамилии недисциплинированность и лень.
Те же, прости господи, сортиры!
Солдатикам ходить и стоять в очередях к специально отрытым и тщательно замаскированным нужникам попросту лень. Гадят – кто во что горазд.
Приходится дрючить унтеров, дабы следили за порядком, и гонять попавшихся на «загрязнении окружающей среды» на принудительные работы по уборке траншей.
Вот такое, с позволения сказать, единство противоположностей!
Про немецкий «орднунг»[89] я раньше только в книгах о войне читал, а теперь чувствую его на собственной шкуре.
Обстрел начался ровно в восемь утра – минута в минуту…
На наши позиции навалились как минимум две батареи легких гаубиц при поддержке полевых пушек.
К счастью, шестидюймовых гостинцев немцы нам сегодня пожалели. То ли посчитали нас недостойными такого внимания, то ли просто перебросили батареи куда-то еще. В общем, обошлись без веских доводов. Посему обстрел был воспринят мной достаточно спокойно. Наш блиндаж 105-миллиметровая гаубица не возьмет. А уж полевая пушка тем более, – а ведь она еще и стреляет по настильной траектории.
Однако снарядов немцы не жалели.
Я было попытался считать разрывы, но быстро сбился: шесть снарядов в минуту, на три или четыре батареи – многовато получается. Тем более что стреляют все одновременно, и серии взрывов перекрывают друг друга.
Навык соответствующий опять же отсутствует…
Черт, палят и палят, как оглашенные. Так что потерь не избежать просто по закону больших чисел.
Это, конечно, не наша двенадцатичасовая артподготовка в последнем наступлении, но тут-то и укреплений таких нет.
Маньяки, в общем. Чего еще от фашистов ожидать…
От нечего делать я проверил амуницию, подтянул где надо, осмотрел автомат…
Все пучком – можно воевать!
Посмотрел на часы: восемь тридцать. Полчаса уже пуляют… Может, хватит? Утомили – сил нет. Скорей бы в атаку пошли – надоело уже сидеть и ждать.
Словно услышав мои пожелания, немцы перенесли огонь за наши спины, создавая огневую завесу.
Сейчас начнется!
– Вестовые, вперед! – заорал Казимирский. – Всех в первую линию!
Вслед за солдатами мы выскочили из блиндажа. Мимо нас пробегали гренадеры, в воздухе раздавались трели унтер-офицерских свистков и матерные рулады.
– Барон, вы – направо, я – налево!
– Слушаюсь!
– Удачи! И с Богом! – Ротный поправил каску и в сопровождении своих посыльных исчез в горловине хода сообщения.
– Савка, за мной! – гаркнул я и, закинув ремень автомата на плечо, двинулся в противоположную сторону.
Траншеи были повреждены, а кое-где и обрушены, поэтому стометровка от второй линии окопов до первой заняла несколько больше времени, чем я рассчитывал.
Когда я ввалился на НП, в воздухе уже зазвучало немецкое «Хур-ра», перемежаемое выстрелами из винтовок.
