– Да, конечно. Производит солидное впечатление, – поддакнул я, дабы поддержать разговор. На самом деле этого самого журнала в глаза не видел. У меня книга была «Энциклопедия танков», да и фото в Интернете и книгах рассматривать приходилось.
– Безусловно! Однако, на мой взгляд, производимое впечатление не заменит качеств, необходимых для боя. – Логинов торжественно воздел палец. – А в этом наш бронеход значительно превосходит иностранные образцы!
Круговой обстрел из башенного оружия: пушки – 47-миллиметровки Гочкиса и пулемета «льюис» авиационной модели. Более прогрессивная конструкция гусениц и каткового движителя по системе «Кегресс»[110], эффективное лобовое бронирование под острыми углами – по методу Мгеброва[111].
– Здорово! – согласился я, про себя пытаясь представить оное чудовище.
Получалось неплохо, а по меркам нашего мира – почти замечательно.
У английского танка «Марк-1» экипаж восемь человек, у французского «Сен-Шамон» – девять.
А тут – всего четверо: механик, наводчик, заряжающий и командир. Да и компоновка «классическая» для танков: мотор и трансмиссия – сзади, вооружение в башне.
Конечно, можно сказать, что у французов был «Рено» ФТ-17 аналогичной компоновки. Но ведь в семнадцатом году его только до ума довели, а первый бой у них случился аж 3 июля 1918 года под Виллер-Котре!
Россия впереди планеты всей!
Отрадно, но лишний раз убеждаюсь, что без помощи «извне» тут не обошлось, и я не единственный попаданец…
После перевязки я вышел в госпитальный парк – для совершения посильного моциона и насыщения легких кислородом.
Приятно в жаркий летний денек посидеть в тени раскидистой липы, поразмышлять о бренности жизни, а то и просто подремать.
Расположившись на скамейке, я попытался изобразить серию глубоких вдохов: по рекомендации врача.
Получилось не очень… Все закончилось приступом болезненного кашля.
– Добрый день, господин прапорщик, – окликнул меня смутно знакомый голос…
На парковой дорожке, заложив руки за спину, стоял подполковник Левицкий – начальник штаба нашего полка.
– Добрый день, господин подполковник!
– Это очень удачно, что я вас разыскал! Сестры милосердия сказали, будто вы гуляете в парке, и у меня возникли опасения, что найти вас будет затруднительно. – Александр Михайлович подошел ко мне вплотную и осмотрел с неким строгим вниманием. – Что ж, отрадно видеть вас в весьма удовлетворительном состоянии. Тем лучше…
– ???
– Я хочу с вами серьезно поговорить, молодой человек! Мне ваше поведение видится неподобающим! Как такое вообще возможно! – Подполковник начал вышагивать передо мной из стороны в сторону.
У меня чуть сердце не остановилось…
Неужели он о чем-то догадался? Что я – на самом деле совсем не я…
– Поэтому хочу поговорить с вами не как командир, а как человек, годящийся вам в отцы… Да я и есть отец двоих взрослых сыновей! То, что вы не посылаете о себе никаких известий родителям, – совершенно возмутительно! Невозможно понять, почему о случившемся с вами несчастии ваши близкие узнают от полкового начальства!
– Но…
– Помолчите! – Левицкий остановился и присел рядом со мной на скамью. – Мы с вашим батюшкой вместе учились в кадетском корпусе, а посему я посильно сообщал ему о ваших успехах. И что я узнаю? Прошло уже больше месяца с момента вашего ранения, а вы даже не потрудились сообщить об этом! Как это понять, Александр?
– Господин подполковник… Александр Михайлович, – с некоторым облегчением отозвался я. – Прошу простить меня, но это происходит от моей глубокой растерянности…
– Потрудитесь объяснить!
– Дело в том, что я совершенно не представляю, что именно написать… Положение дел таково, что моя бабушка вдовствующая баронесса фон Аш находится при смерти, и забота о ней отнимает у матушки множество душевных сил. Я боялся сообщить о своем ранении, дабы не беспокоить ее сердце. Известить семью было выше моих сил… И сие обстоятельство непрестанно меня гложет! Я не прошу меня извинить – я прошу меня понять!
– Что ж… – Левицкий глубоко вздохнул. – Такое оправдание кажется мне вероятным в силу вашего юношеского максимализма… Возможно, мне и следовало раскрыть всю глубину ваших заблуждений, но – не буду! Неуместно это…
– Благодарю вас, господин подполковник.
– Не за что! Имейте в виду: о вашем ранении извещен только отец. Мать до сих пор находится в неведении! Именно благодаря заботе вашего отца об ее здоровье! А вот о здоровье отца вам бы следовало позаботиться самому и своевременно сообщить ему о том, что угроза жизни его среднего сына миновала!
Я склонил голову, понимая и принимая его правоту.
– Что ж! Не будем о печальном! – Подполковник поднялся. – Идемте, господин прапорщик. Настала пора для приятных сюрпризов!
Левицкий показал себя великим темнилой, ибо для полноценности сюрприза мне пришлось самостоятельно добираться до палаты Литуса, сделав вид, что я зашел его навестить безо всякой корысти.
«Официальное» явление подполковника пред наши очи произошло в преувеличенно бодром стиле.
