Перед отъездом из Варшавы я послал санитара на телеграф – сообщить отцу на завод о моем скором прибытии. Только даты не указал, потому что сам не знал, сколько времени придется провести в пути.
А вот обыденность испарилась сразу после начала разгрузки.
К железнодорожной платформе с противоположной стороны подошел самый что ни на есть настоящий трамвай с красным крестом вместо номера, в который санитары начали резво перетаскивать раненых.
Сказать, что я был в изумлении, – это ничего не сказать!
Санитарный трамвай![115] Охренеть!
От самого Александровского вокзала[116] мы проехали сначала по Тверской-Ямской, а потом по Садовому кольцу.
Я, прильнув к окну, с интересом рассматривал мелькающие за стеклом здания и магазины, пешеходов и усачей-городовых, пролетки и редкие автомобили.
Людей на улицах почти не было: девять часов вечера – по этим временам поздний вечер.
Наконец трамвай остановился напротив усадьбы Усачевых-Найденовых, недалеко от Яузы. Оставшиеся полсотни метров от трамвайных путей на Земляном валу до дверей госпиталя в Грузинском переулке кто-то добирался сам, а кого-то тащили санитары.
По моей настойчивой просьбе нас с Генрихом разместили в одной палате. Правда, на третьем этаже, что «костыльному» Литусу не очень удобно.
Ну ничего – считай, мы уже дома!!!
Всю дорогу из Варшавы я не находил себе места, тоскливо глядя на пробегающие за окнами вагона пейзажи cредней полосы России.
Причина же оных терзаний была донельзя банальной – родственники. Встреча с ними – по сути, главный экзамен, успешная сдача которого и определит мое место в жизни.
Только они – те люди, что знают меня с детства, – смогут распознать во мне фальшь, заметить несоответствия в моем поведении, словах и поступках.
Задумчиво бренча на гитаре что-то такое из «Чижа»[117], я размышлял над создавшейся ситуацией, выстраивал внутренний диалог по принципу «вопрос – ответ», подобно тому, как когда-то готовился выступать в суде.
Итак…
Несоответствие моего психологического портрета: изменение поведения, характера – и несоответствие образу юного балбеса из хорошей семьи начала ХХ века?
В принципе, это основной вопрос.
Однако тут мы имеем весомый контраргумент: мальчик (то есть я) воевал, был контужен, потом тяжело ранен – и вообще «хлебнул лиха» и «повидал войну».
Объективно – данная отмазка прокатит стопроцентно!!!
Если вдруг кто-то что-то заметит, то не придаст этому значения, потому как причина возможных изменений лежит на поверхности.
Дальше.
Изменение моего «модус операнди»?
Все-таки образ мышления и образ действия человека начала ХХI века существенно отличается от того, что имеет место в данный период. Я по-другому интерпретирую полученную информацию и, соответственно, иначе реагирую, да еще и используя при этом жизненный и профессиональный опыт ушлого юриста в возрасте «чуть за тридцать».
Вывод – надо вести себя аккуратнее, предварительно анализируя слова и поступки, чтобы возможное несоответствие можно было отнести к штампу типа «мальчик повзрослел».
Следующим пунктом у меня идут «привычки, умения и интересы».
Курение.
Курить я в «новой» жизни зарекся, да и желания-то особого нет. Хотя и читал когда-то статейку, что, мол, «курение есть привычка не физиологическая, а психологическая», но как-то обошлось.
Саша до моего подселения не курил, ну а если бы и начал, то опять же «война все спишет».
Привычка чесать в затылке.
Тут самоконтроль необходим, ибо в силу дворянского воспитания для юного барона таковой жест неприемлем.
Почесывание кончика носа в процессе размышления – на людях недопустимо.
Это все полусознательные привычки, которых надо всячески избегать.
Слава богу, мелкая моторика и нормы поведения мне достались в полном объеме, и, например, за столом я не облажаюсь.
Надо постараться жестко привязать поведенческие императивы Саши к моему сознательно-бессознательному (еще не знаю «как», но идеи есть)…
Умения, приобретенные вместе с памятью реципиента, адаптации не требуют и могут быть использованы по мере надобности.
Что касается моего собственного багажа навыков, то они в данную эпоху в большинстве своем неприменимы. За некоторым исключением…
Мое умение разбираться в людях и находить с ними общий язык – очень полезно и незаметно.
Навык общения с женщинами надо адаптировать под местные реалии, ибо многие «безотказные» приемы годов двухтысячных тут вызовут совершенно противоположную реакцию. Хотя, конечно, главное правило «сделать вид, что ты внимательно ее слушаешь» и тут актуально.
Надо будет перед зеркалом поработать с выражением эмоций, а то лицо у меня теперь другое, и какая-либо реакция при изменившейся мимике может показаться странной или недостоверной. Дамы это чувствуют и сразу замечают.
Последний пункт – это интересы.
Тут тоже все путем… Тяга к оружию и всяческой технике полностью совпадает. И хотя уровень этой самой техники существенно разнится, теоретические знания у меня достаточные, дабы не вызывать подозрений.
Что может меня выдать? Неизвестные песни под гитару?
